b000000560

234 А. О. ПУШКИНЪ. За ихъ лѣнивыыи толпами Въ пустыняхъ, праздный, я бродилъ, Простую пищу ихъ дѣдилъ И засыпалъ ііредъ ихъ огнями. Въ гюходаіъ иедлеяныхъ любилъ Ихъ пѣсвей радостные гулы — И долго милой Маріулы Я имя нѣжное твердилъ. По переѣздѣ въ Одессу, куда онъ былъ переве- дёнъ, въ августѣ мѣсяцѣ 1823 года, на службу, съ подчиненіеыъ новому начальнику, графу М. О. Во- ронцову, Пушкинъ съ жаромъ принялся за про- долженіе своего „Евгенія Онѣгина" — и 22-го ок- тября 1823 года первая пава романа, начатая въ маѣ въ Бессарабіп, была окончена въ Одессѣ, при чёмъ осенній мѣсяцъ имѣ.іъ тутъ своё значе- ніе. „Извѣстно", говорнтъ П. В. Анненковъ: „что осень была временемъ особеннаго развитія его творческой дѣятельности вообще. Она приносила ему нравственное спокойствіе, равновѣсіе всѣхъ сплъ и необыкновенную бодрость мысли. На сѣ- верѣ онъ радовался туманной и дождливой осени и боялся сухой и свѣтлой, какъ предательницы, которая влечётъ къ прогуякамъ и разсѣянности. Южная осень съ ея чистымъ небомъ и освѣжи- тельпо-тёплымъ воздухомъ заставляла его прпбѣ- гать къ хитрости. Онъ вставалъ рано и, не поки- дая постели, писалъ нѣсколько часовъ безъ отды- ха". Такпмъ образомъ, осенью 1823 года были написаны первыя три главы „Опѣгина", а зимой слѣдующаго года начаты „Цыганы". Что же ка- сается лирпческихъ стпхотвореній, написанныхъ Пушкинымъ въ Одессѣ, то онп отличаются со- всѣмъ другимъ кодоритомъ. Прежнія спокойныя и величественныя произведенія уступили мѣсто такимъ, какъ, напримѣръ: „Ненастный день по- тухъ", „Нростишь-ли мнѣ ревнивыя мечты", „Ко- варность" и другія, исполненнымъ страстныхъ по- рывовъ, сомнѣнья ц ревности. Впрочемъ, и въ это, тяжкое для сердце поэта, время, онъ осво- бождался иногда отъ бремени овладѣвшей имъ страсти и проявлялъ свой геній въ такихъ чуд- ныхъ созданіяхъ, какъ „Демонъ", „Птичка" и „Сѣятель". Между тѣмъ, неудовольствія, возникшія между графомъ Воронцовымъ и Пушкинымъ, вызвавшія стихотвореніе послѣдпяго („Полу-милордъ, полу- невѣжда"), приняли такой оборотъ, что Александру Сергѣевичу уже невозможно было оставаться на службѣ ^въ Одессѣ и, волей-неволей, надо было съ ней разстаться. Въ началѣ осени 1824 года Пушкинъ простился съ югомъ Россіи своимъ пре- восходнымъ стихотвореніемъ „Къ морю", въ кото- ромъ, между прочимъ, сказалъ послѣднее „прости" и властителю своихъ думь — Байрону, воздавъ ему при этомъ послѣднюю хвалу. По распоряже- нію начальства, онъ былъ высіанъ изъ Одессы для безвыѣзднаго поселенія въ его Псковской деревнѣ, сельцѣ Михайловскомъ. Пріѣхавъ въ Михайловское, въ которомъ ему приказано было жить до дальнѣйшаго распоряжения, Пушкинъ основался въ одной изъ комнатъ запущеннаго дома и сталъ жить жизнью затворника, .развле- каясь чтеніемъ новѣйшихъ классиковъ и ноэзіею. Впрочемъ, поеѣщеніе друзей, пріѣзжавшихъ изъ Петербурга, знакомство съ семеііствомъ П. А. Осиновой, жившей по сосѣдству, верстахъ въ двухъ-трехъ отъ Мпхайловскаго и, въ особенности, постоянный трудъ осенней поэтической дѣятель- ности — всё это, взятое вмѣстѣ, вскорѣ благодѣ- тельно подѣйствовало на пылкаго поэта и отра- зилось, какъ нельзя лучше, на произведеніяхъ этого періода его жизни. Въ Михайловскомъ Пуш- кинъ написалъ четвёртую, пятую и шестую пѣсни романа „Евгеній Онѣгинъ", приготовилъ къ печа- ти поэму „Цыганы", написанную ещё въ ОдесВѣ, и началъ, и окончилъ лучшее своё пропзведеиіе— драматическую поэму: „Ворисъ Годуновъ". Что же касается лирпческихъ его стпхотвореній, то въ Михайловскомъ ихъ было написано множество — и многія изъ нихъ можно смѣло назвать перлами пушкинской поэзіи, какъ напримѣръ: „Я помню чудное мгновенье", „19-го октября 1825 года", „Зимній вечеръ", „Андрей Шенье", „Зимняя до- рога" и „Пророкъ". Здѣсь же Пушкинъ прослу- шалъ и записалъ тѣ чудныя сказки, которыя онъ иересказалъ стихами впослѣдствіи, и всѣ тѣ про- стонародные разсказы, которые были найдены въ бумагахъ поэта, послѣ его смерти. Источни- комъ большинства сказокъ, нанпсанныхъ Пушки- нымъ, были неистощимые разсказы его старой няни, Арины Родіоновны, знавшей ихъ великое множество. „Арина Родіоновна была посредни- цей", говоритъ Анненковъ; „въ сношеніяхъ Пуш- кина съ русскимъ сказочнымъ міромъ, руководи- тельницей его въ узнаваніи повѣрій, обычаевъ и самыхъ пріёмовъ народа, съ какими нодходитъ онъ къ вымыслу и поэзіи. Александръ Сергѣевичъ отзывался о пянѣ, какъ о послѣднемъ своемъ на- ставникѣ, и говорилъ, что этому учителю онъ мно- го обязанъ исправленіемъ недостатковъ своего нервоначальнаго, французскаго воспитанія. Про-