b000000560

А. С. ПУШКИНЪ. 233 турныхъ знаменитостей того времени — Карамзи- иымъ, Жуковскпыъ. Гнѣдичемъ, Крыловымъ, Ба- тюшковымъ, княвемъ Вяземскимъ и другими; но нашлись и такіе, которые отнеслись къ ноэмѣ съ недоумѣніемъ, увидѣвъ въ ней униженіе поэзіи и достоинства литературы. Къ числу недовольныхъ новой поэмой дрисоединился и И. И. Дмитріевъ. Критика пришла въ совершенный ужасъ отъ смѣ- даго и шутливаго введенія сказочнаго русскаго міра въ область поэзіи. Но всѣ возгласы критики остались гласомъ вопіющаго въ пустынѣ, и Пуш- кинъ даже не счёлъ нужнымъ отвѣчать на ея курьёзныя нападки: до такой степени они были неосновательны и ничтожны. „Главная причина, что я не отвѣчалъ моимъ критикамъ"— говорить Пушкинъ въ свонхъ „Запискахъ"— была лѣность. Мнѣ также было совѣстно, для опроверженій — по- вторять школьныя или иошлыя истины, толковать объ азбукѣ, риторикѣ, оправдываться тамъ, гдѣ не было обвиненій, а что всего затруднительнѣе, важно говорить: „Еі тоі ]е ѵоиз зоиііеш, дне тея ѵегз 80пі ігея Ьопз". Но вотъ насталъ роковой для Пушкина 1820 годъ, и буря, долго носившаяся надъ поэтомъ, нако- нецъ, разразилась. Только благодаря заступниче- ству Карамзина, Милорадовича и Энгельгардта, Пушкинъ не былъ нреданъ суду, и всё дѣло огра- ничилось высылкою поэта изъ столицы, съ пере- водомъ изъ министерства Иностранныхъ Дѣлъ на службу въ канцелярію главнаго попечителя коло- нистовъ южнаго края, въ Екатеринославль. „По- водомъ къ удаленію Пушкина изъ Петербурга", говоритъ г. Анненковъ: „были его собственная неосмотрительность, заносчивость въ мнѣніяхъ и постулкахъ, которыя вовсе не лежали въ сущно- сти его характера, но привились къ нему по легколіыс.чію молодости, и потому, что проходили тогда почти безъ осужденія. Короче, причиной всей суматохи была ода „Вольность" и нѣсколько другихъ стихотвореній, написашшхъ въ томъ же родѣ, и то, что Пушкинъ открыто показывалъ своимъ сосѣдямъ въ театрѣ портретъ Лувеля, убійды герцога Беррійскаго. Четыре года, проведённые Пушкинымъ на югѣ Россіи, прошли въ безнрерывномъ кочеваньи. Вскорѣ по пріѣздѣ въ Екатеринославль, Пушкинъ заболѣлъ, и, спустя двѣ недѣли, отправился, съ семействомъ генерала Раевскаго, къ кавказскимъ мннеральнымъ водамъ. Созерцаніе суровыхъ кра- сотъ Кавказа навело его на мысль написать поэму изъ быта тамошнихъ гордевъ, которую онъ и при- вёлъ въ исполненіе, спустя годъ, написавъ „Кав- казскаго плѣнника". Возвращаясь назадъ, черезъ Тамань и Керчь, Пушкинъ объѣхалъ часть Крыма и, очарованный чудными видами южнаго его берега и вдохновенный классич ескими воспоминаніямп связанными съ нимъ, наиисалъ нѣсколько пре- лестныхъ антологическихъ стихотвореній, въ томъ числѣ: „Нереиду" и .Доридѣ", и элегію: „Погасло дневное свѣтило", извѣстную каждому грамотному человѣку въ Россіи. Обозрѣніе же ханскаго дворца въ Бахчисараѣ дало Пушкину мысль написать свою прелестную поэму; „Бахчисарайскій Фон- таиъ", которая и была имъ написана, два года спустя, въ Кишиневѣ и потомъ отпечатана въ 1824 году въ Москвѣ. Тогда же, въ 1822 году, былъ написанъ имъ и разсказъ въ стихахъ: „Братья разбойники", задуманный подъ впечатлѣніемъ, видѣннаго имъ самимъ, нобѣга двухъ арестан- товъ изъ екатеринославскаго острога, при чёмъ преступники спасались вплавь въ кандалахъ че- резъ Днѣпръ. Эта небольшая поэма была напеча- тана въ первый разъ въ „Полярной Звѣздѣ" на 1825 годъ, а въ 1827 году вышла въ Москвѣ от- дѣльной книжкой, въ двухъ изданіяхъ. Конецъ 1820 года и начало 1821 Пушкинъ про- вёлъ въ постоянныхъ переѣздахъ между Кишинё- вымъ, новымъ мѣстомъ его службы, и Каменкой, кіевскимъ имѣніемъ Раевскихъ. Къ этому времени относится, между ирочимъ, пзвѣстное стпхотворе- ніе Пушкина: „Черная шаль", обязанное своимъ происхожденіемъ южнымъ впечатлѣніямъ поэта и облетѣвшее всю Россію, подобно „Тройкѣ" и „Красному сарафану". Перечитывая стихотворе- нія, наппсанныя пмъ около этого времени, нельзя не заыѣтить быстраго возрастанія поэтическаго генія Пушкина. Въ Кишинёвѣ были написаны тѣ высокохудожественныя лирическія произведенія, въ которыхъ Пушкинъ является передъ нами уже во всеоружіи своего могучаго таланта. Къ числу такихъ иропзведенш принадлежатъ: „Муза", „Чаа- даеву", „Къ Овидію", „Наполеонъ", „Діонея", „Примѣты", „Дѣва", „Желаніе" и „Пѣснь о Вѣ- щемъ Олегѣ". Здѣсь же, въ Бессарабіп, задумалъ онъ своего „Евгенія Онѣгина" и началъ поэму „Цыганы"; поводомъ къ ней послужила случай- ная встрѣча его съ цыганскимъ таборомъ, въ ко- торомъ онъ нрожилъ нѣсколько дней дикою жизнью кочевого племени. Воспоминаніе объ этомъ коче- ваніи по бессарабскимъ степямъ Пушкинъ сохра- нплъ въ слѣдующемъ отрывкѣ изъ эпилога къ „Цыганамъ", не попавшемъ въ печать.