b000000560

А. С. ПУШКИНЪ. 235 стонародный разсказъ „Женихъ"— остаётся біе- стящимъ результатомъ этихъ отношеній между ло- этомъ и бывалой старухой". НаЕонецъ, въ Ми- хайловскомъ, гораздо позднѣе, написанъ былъ „Графъ Нулинъ", прелестная шутка, возбудившая впослѣдствіи такъ много толковъ въ публикѣ и журналистикѣ. Между тѣмъ, хлопоты друзей Пушкина о доз- воленіи ему оставить Михайловское и переѣхать на жительство въ Москву, увѣнчались желанныыъ успѣхомъ. Императоръ Николай приказалъ пред- ставить себѣ поэта, и 3-го сентября 1826 года Александръ Сергѣевичъ уже мчался по дорогѣ къ Москвѣ, куда и нрибылъ, въ сопровожденіи фельдъегеря, 8-го того же мѣсяца. Тотчасъ но прибытіи въ столицу, Пушкинъ былъ предста- вленъ государю. Побесѣдовавъ съ поэтомъ довольно долго и весьма милостиво, императоръ Николай раз- рѣшилъ ему жить въ Москвѣ. Въ тотъ же вечеръ на балѣ у маршала Мармона, государь сказалъ графу Блудову: „Знаешь, что я нынче говорилъ съ умнѣйшимъ человѣкоыъ въ Россіи", и на во- просъ Блудова объ имени этого человѣка, назвалъ ему Пушкина. Зиму съ 1826 на 1827 годъ Александръ Сергѣе- вичъ провёлъ въ Москвѣ, а весну и лѣто въ Пе- тербургѣ и Михайловскомъ, и всё это время почти не брался за перо, наслаждаясь славой и внима- ніемъ, встрѣчавшими его вездѣ. По возвращеніи въ Москву, онъ снова принялся за перо, и пер- вымъ его произведеніемъ, вылившимся прямо изъ сердца, были извѣстные его стансы: „Въ надеждѣ славы и добра", вплетшіе новый листокъ въ его лавровый вѣнецъ. Затѣмъ, въ нсходѣ того же года вышли въ свѣтъ, первымъ и вторымъ изданіями, три его поэмы: „Цыганы", „Братья разбойники" и „Графъ Нулинъ", написанныя ещё въ 1822, 1824 и 1825 годахъ. Наступившій 1828 годъ за- сталъ Пушкина въ Петербургѣ сѣтующимъ на шумъ и суету столичной жизни, какъ это можно заключить пзъ слѣдующаго письма къ сосѣдкѣ по псковскому имѣнію, П. А. Осиновой: „Дельвигъ разскажетъ вамъ о нашемъ житьѣ въ Петербур- гѣ. Признаюсь, что это житьё довольно пошло и что я горю желаніемъ измѣнить его тѣмъ или другимъ образомъ. Не знаю, пріѣду-ли ещё въ Михайловское. хотя это искреннее моё желаніе. Для меня шумъ и суета петербургской жизни дѣ- лаются всё болѣе и болѣе несносными, и я съ тру- домъ ихъ переношу". Изъ лярическихъ стихотво- реній, нанисанныхъ въ этомъ году, нельзя не ука- зать на слѣдующія прелестный пьесы: „Не пой, красавица, при мнѣ", „Цвѣтокъ", „Дарь напрас- ный, даръ случайный", „Воспоминаніе", „Заклн- наніе", „Утопленникъ", „Воронъ къ ворону ле- титъ", „Анчаръ" и „Чернь". Лѣто 1828 года Пуш- кинъ, по обыкновенію, провёлъ въ Михайловскомъ; но октябрь мѣсяцъ, вопреки обыкновенію, за- стаетъ его не въ деревнѣ, а въ Петербургѣ, гдѣ, тотчасъ по пріѣздѣ, онъ съ жаромъ принимается за созданіе новой поэмы, которую оканчиваетъ въ одинъ мѣсяцъ, не выѣзжая изъ столицы. По- эма была — „Полтава", лучшая изъ всѣхъ поэмъ Пушкина. Чтобы оцѣнить всю громадность на- пряженія поэтическаго генія Пушкина, при созда- нін „Полтавы", стоит ьтолько взглянуть на числа выставленныя на листахъ рукописи, въ концѣ каждой изъ пѣсенъ ея, и мы увидимъ, что первая пѣснь окончена 3-го октября, вторая — 9-го, тре- тья — 16-го; слѣдовательно, послѣднія двѣ пѣсни написаны были менѣе, чѣмъ въ двѣ недѣли. По- эма явилась въ печати въ началѣ 1829 года, но, не смотря на всё своё величіе и кованный стихъ, далеко не имѣла того успѣха, который выпалъ на долю его первыхъ поэмъ. Публика была въ не- доумѣніи: она не узнавала своего Пушкина, не узнавала въ сжатомъ и многовѣсномъ стихѣ но- вой поэмы прежнихъ блестящпхъ и огненныхъ строфъ „Бахчисарайскаго Фонтана", „Кавкааскаго Плѣнника^и „Цыганъ". „Полтава", говорить Пуш- кинъ: „не имѣла успѣха. Можетъ быть, она его и не стоила, но я былъ избалованъ пріёмомъ, оказаннымъ моимъ прежнимъ, гораздо слабѣй- шимъ нроизведеніямъ". Изъ этихъ немногихъ строкъ можно видѣть, сколько Пушкинъ стоялъ впереди современнаго ему общества въ дѣлѣ по- ниманья всего художественнаго. Теперь уже ни- кто не предпочтётъ „Подтавѣ" первыхъ поэмъ его, навѣянныхъ Байрономъ. Какъ Пушкинъ ни былъ увѣренъ въ своихъ силахъ, тѣмъ не менѣе, рѣз- кіе и постоянные нападки журналовъ на его про- изведенія волновали и сердили его. Издавъ „Пол- таву", Пушкинъ снова захандрилъ; какая-то нрав- ственная усталость овладѣваетъ всѣмъ его суще- ствомъ — и онъ начинаетъ томиться жаждой фи- зической дѣятельности, которая у него всегда че- редовалась съ дѣятельностью нравственной. Онъ запирается дома и начинаетъ готовить изданіе „Бориса Годунова", но, въ началѣ марта 1829 го- да, вдругъ весьма круто отрывается отъ общества и уѣзжаетъ на Кавказъ, не позаботясь даже ис- просить разрѣшенія на поѣздку. Затѣмъ, въ маѣ