b000000560

В. А. ЖУКОВСЕІЙ. 123 Протасовой, деревню Муратово. Здѣсь-то, въ тѣс- номъ кружкѣ родныхъ, напнсалъ онъ свою зна- менитую „Свѣтлану", упрочившую его извѣст- ность, какъ поэта. Къ этому же времени относятся нѣкоторыя переводы его изъ Шиллера, Парни и Драйдена, „Пос.іаніе къ Батюшкову и Тургеневу" и баллада „Громобой", составляющая 1-ю поло- вину старинной повѣстп: „Двѣнадцать спящихъ дѣвъ". Трудно сказать, сколько времени длилось бы деревенское уедпненіе Жуковскаго и какія были бы его послѣдствія, еслибъ событія 1812 года, возбудившія иатріотпзмъ поэта, не вызвали егокъ иной дѣятельности. Прочитавъ манифестъ отъ 18-го іюля 1812 года, Жуковскій на другой же день записался въ Московское ополченіе, а 19-го августа уже выстуиилъ изъ Москвы. Во всё про- долженіе отечественной войны, оиъ состоялъ при главнокомандующемъ арміею, князѣ Кутузовѣ, и, по свидѣтельству Ермолова, номогалъ Скобелеву писать бюллетени, ни сколько не претендуя на него за то, что тотъ выдавалъ пхъ за свои соб- ственные. Затѣмъ, увлечённый общимъ энтузіаз- момъ и увѣренностью въ близкой побѣдѣ надъ дерзкимъ врагомъ, написалъ, наканунѣ Тарутин- скоп битвы, при заревѣ бивачныхъ огней, своего знаменитаго „Пѣвца во станѣ русскихъ воиновъ". „Впечаілѣніе, произведённое „Пѣвцомъ", гово- ритъ Плетнёвъ „не только на войско, но и на всю Россію, невообразимо. Это былъ воинственный вос- торгъ, обнявшій сердца всѣхъ. Каждый стихъ повторяемъ былъ, какъ завѣтное слово. Подвиги, изображенные въ стихотвореніи, имена, внесённыя въ эту лѣтопись безсмертныхъ, сіяли чуднымъ свѣ- томъ. Поэтъ умѣлъ избрать лучшій моментъ изъ славныхъ дѣлъ всякаго героя и выразплъ его луч- шпмъ словомъ: нельзя забыть ни того, ни другого. Эпоха была безиримѣрная — и пѣвецъ явился до- стойный ея." Обласканный княземъ Кутузовымъ, умѣвпшмъ оцѣнить талантъ поэта, и награждённый въ ноябрѣ 1812 года чиномъ штабсъ-капитана и орденомъ Св. Анны 2-й степени, Жуковскій иродолжалъ слѣ- довать при главной квартирѣ, по дорогѣ къ Вильно, но, въ нѣсколькихъ переходахъ отъ этого города, внезапно заболѣлъ горячкой, которая чуть не свела его въ могилу. По распущеніп ополченія въ началѣ января 1813 года, онъ, полубольной, возвратился въ Муратово, гдѣ вскорѣ окончательно возстано- вшъ утраченныя силы, благодаря нѣжной забот- ливости своихъ родныхъ. Здѣсь-то и написалъ онъ своё посланіе: „Князю Смоленскому", напечатанное въ 5 № „Сына Отечества" на 1813 годъ, а также стихотворенія: „Пловецъ", „Желаніе", „Къ Филону" и другія. Встрѣтивъ 1814 годъ въ Муратовѣ, Жу- ковскій, 29-го января, въ тридцать первую годов- щину дня своего рожденья, написалъ „Посланіе къ Войекову", а спустя мѣсяцъ, потрясённый до глубины души тѣми восторженными похвалами, исполненными любви и обожанія, которыя сопро- вождали иобѣдоносное шествіе Александра къ Па- рижу, взялся снова за перо — н вскорѣ громадное его посланіе „Императору Александру" было окон- чено и отправлено въ Петербурга, на предвари- тельный иросмотръ Батюшкова н князя Вязем- скаго. Послѣ длинной переписки между Жуков- скимъ и его друзьями, и по исправленіи многихъ мѣстъ и стиховъ, „Посланіе" получило ту окон- чательную форму, въ какой оно извѣстно намъ изъпечатныхъ экземпляровъ. Придавъ„Посланію" окончательную форму, Жуковскій отослалъ ру- копись къ А. И. Тургеневу, для иредставленія ея вдовствующей пмператрицѣ Маріп Ѳёдоровнѣ— и вотъ его охвѣтъ: „1-го января 1815 года. Пишу тебѣ, безцѣнный и милый другъ Василіи Андрее- вичъ, въ самый новый годъ, чтобы отъ всей души, ироизведеніями твоего генія возвышенной, поздра- вить тебя съ новымъ годомъ и съ новою славою. Я долженъ описать тебѣ подробно чтеніе, которое происходило въ комнатахъ ея величества, въ при- сутствіи ея, великихъ князей, великой княжны Анны Павловны, графини Ливенъ, Нелидовой, Нелединскаго-Мелецкаго, Виламова и Уварова. Я нисалъ уже тебѣ, что государынѣ угодно было назначить мнѣ нріѣхать въ 7 часовъ вечера 30-го декабря. Въ самый часъ явился я къ Уварову— и немедленно ввели насъ въ кабинетъ ея, гдѣ уже дожидался Нелединскій. Черезъ пять минутъ вошла и государыня съ тѣми особами, которыя я наименовалъ выше. Началось чтеніе. Приготов- ленный совѣтами моихъ пріятелей, я читалъ внятно и съ тѣмъ чувствомъ, которое внушила мнѣ и вы- сокость предмета, и пламенный геній твой, и моя не менѣе пламенная дружба къ тебѣ. Въ продол- женіе чтенія велпкіе князья изъявили желаніе, чтобы эти стнхп переведены были, если можно, на иѣмецкій и англіискій языки. Но для того надобно другого Жуковскаго, а онъ принадлежитъ одной Россіп, п только одна Россія имѣетъ Александра и Жуковскаго. Въ концѣ пьесы не разъ навёрты- вались слёзы, и государыня, и я принуждены были останавливаться. Она обращалась къ великой княжнѣ и встрѣчала взоры ея, также исполнен-