b000000560

И. А. КРЫЛОВЪ. 103 Ну, всякій Ларчикомъ прекраснымъ любовался. Вотъ входить въ комнату механики мудрецъ. Взглянувъ на Ларчикъ, онъ скавалъ: „Ларедъ съ секретомъ; Такъ — онъ и безъ замкй, А я берусь открыть. Да-да! увѣренъ въ этомъ! Не смѣйтесь такъ исподтишка! Я отыщу секреть и Ларчикъ вамъ открою; Въ механнкѣ и я чего-нибудь да стою". Вотъ за Ларець принялся онъ: Вертитъ его со всѣхъ сторонъ И голову свою ломаеть; То гвоздикъ, то другой, то скобку пожішаетъ. Тутъ, глядя на него, иной Качаетъ головой; Тѣ шепчутся, а тѣ смѣются межъ собой. Въ ушахъ лишь только отдаётся: „Не тутъ, не такъ, не таиъ!" Механикъ пуще рвётся — Поіѣлъ, потѣлъ, но, наконецъ, усталь, Отъ Ларчика отсталъ И, какъ открыть его — никакь не догадался; А ларчикъ просто открывался. IX. РОЩА И ОГОНЬ. Съ разборомъ выбирай друзей. Когда корысть себя личиной дружбы кроетъ — Она тебѣ лишь яму роеть. Чтобъ эту истину понять ещё яснѣй. Послушай басенки моей. ІЗимою Огонёкъ подь Рощей тлился; Какъ видно, тутъ онъ быль дорожными забыть. Часъ отъ часу Огонь слабѣе становился; Дровь новыхъ нѣтъ; Огонь мой чуть горитъ И, видя свой конецъ, такъ Рощѣ говорить: — „Окажи мнѣ, Роща дорогая. За что твоя такъ участь жестока, Что на тебѣ не видно ни листка. И мёрзнешь ты совсѣмь нагая?" — „йатѣмь, что вся въ снѣгу. Зимой ни зеленѣть, ни цвѣсть я не могу". Огню такъ Роща отвѣчаетъ. — „Вездѣлица!" Огонь ей продолжаеть: „Лишь подружись со мной — тебѣ я помогу. Я — солнцевь брать и зимнею порою Чудесь не меньше солнца строю. Спроси въ теплицахъ объ Огнѣ: Зимой, когда кругомь и снѣгь, и вьюга вѣеть, Тамь всё или цвѣтётъ, иль зрѣеть; А всё за все спасибо мнѣ. Хвалпть себя хоть не пристало И хвастовства я не люблю. Но солнцу вь силѣ я никакь не уступлю: Какъ здѣсь оно спѣсиво ни блистало, Но безъ вреда снѣгамъ спустилось на ночлегь; А около меня, смотри, какъ таеть снѣгь. Такъ если зеленѣть желаешь ты зимою, Какь лѣтомъ и весною. Дай у себя мнѣ уголокъ!" Вотъ, дѣло слажено: ужъ въ Рощѣ Огонёкъ Становится Огнёмъ; Огонь не дремлеть: Бѣжитъ ио вѣтвямь, по сучкамь, Клубами черный дымъ несётся кь облакамъ, И пламя лютое всю Рощу вдругъ объемлеть. Погибло всё вь конецъ — и тамь, гдѣ вь знойны дни Прохожій находиль убѣжище вь тѣни, Лишь обгорѣлые пеньки стоять одни. И нечему дивиться: Какь дереву съ огнёмъ дружиться? X. БРИТВЫ. Съ знакомцемъ съѣхавшись однажды я вь дорогѣ, Съ нимь вмѣстѣ на одномъ ночлегѣ ночеваль. Поутру, чуть лишь я глаза продраль, И что же узнаю? — иріятель мой вь тревогѣ: Вчера заснули мы межъ шутокь,.безъ заботь; Теперь я слушаю — пріятель сталъ не тотъ: То вскрпкнетъ онъ, то охнеть, то вздохнёть. „Что сдѣлалось съ тобой, мой милый? Я надѣюсь, Не болень ты". — „Охь, ничего: я брѣюсь". — „Какъ! только?" Тутъ я всталъ — гляжу: про- казникъ мой У зеркала сквозь слёзъ такъ кисло морщить рожу, Какъ-будто бы съ него содрать сбирались кожу. Узнавши, наконецъ, вину бѣды такой, „Что дива?" я сказалъ: „ты самь себя тиранишь. Пожалуй, посмотри: Вѣдь, у тебя не Вритвы — косари; Не бриться — мучиться ты только съ ними ста- нешь". — „Охь, братець, признаюсь. Что Бритвы очень тупы! Какъ этого не знать? Вѣдь, мы не такъ ужъ глупы; Да острыми-то я порѣзаться боюсь".