b000000560

94 В. А. ОЗЕРОВЪ. Антигона. Мы здѣсь убѣжище найдёмъ бѣдамъ своимъ. Эдипъ. Съ какой жестокостью сыны меня изгнали! Антигона. Почто возобновлять прошедшія печали? Эдипъ. Я ихъ любилъ... Антигона. Увы, забудь, забудь о нихъ И вспоминаньемъ ранъ не растравляй своихъ! Эдипъ. Предвижу ихъ бѣды: тщеславія развратомъ Влекомый, Полиникъ не будетъ въ мирѣсъбратомъ. На злость, на пагубу дѣтей извёлъ я въ свѣтъ! Антигона. Ужели предъ тобой 'и я виновна? Эдинъ. Нѣтъ; Ты утѣшенье мнѣ, любезна Антигона, Протйвъ гоненія одна мнѣ оборона. Одна сопутница моей ты нпщеты. Для странника-отца забыла счастье ты, Санъ свѣтлый, царскій дворъ и юности забавы: Одно намъ рубище отъ всей осталось славы. Антигона. Ахъ, не жалѣю я о пышной славѣ той! Горжусь симъ рубищемъ, моею нищетой; Предпочитаю ихъ сіянію короны! Опорой быть твоей— вотъ счастье Антигоны, Вотъ титло славное, превыше титловъ всѣхъ! Спокойствіе твоё дороже мнѣ утѣхъ. Увы, родитель мой, гонимъ людьми, судьбою, Безъ помощи моей, чтобъ сдѣлалось съ тобою! Ты древнюю главу къ кому бы приклонплъ? На чью, на чью бы грудь ты слёзы уронилъ? Прохлады въ жаркій день въ моей ты ищешь тѣни; Я сяду — ты главу мнѣ склонишь на колѣни; Среди густыхъ лѣсовъ, въ жестокость бурныхъ зимъ. Ты согрѣваемъ мной, дыханіемъ монмъ. Ахъ, свѣтъ, забывшш насъ, взаимно мы забудемъ, И утѣшеніемъ одинъ другому будемъ! Ко мнѣ ты проливай свою сердечну боль. Но мнѣ защитою твоею быть дозволь! Не позавидую въ моей тогда я долѣ И братьевъ участи, сидящпхъ на престолѣ. Эдинъ. Награда сладостна толикихъ скорбныхъ лѣтъ — О, радость полная, моихъ превыше бѣдъ! Приди, о дочь моя, приди, моё рожденье: Да будетъ надъ тобой боговъ благословенье! Живой отрадою наполнила мнѣ грудь; Любви къ родителю въ примѣръ потомству будь! О имени твоёмъ повѣдаютъ народы — И похвала твоя прейдётъ изъ рода въ роды. Но, ахъ, печальна мысль! Приблизился тотъ срокъ, Когда разстаться намъ судилъ жестокій рокъ! Антигона. Ещё ты жизнь вестп возможешь миоги годы. Эдипъ. Нѣтъ, нѣтъ, не льстись: пора исполнить кругъ нрироды! Родится человѣкъ лѣтъ нѣсколько ноцвѣсть, Потомъ скорбѣть, дряхлѣть и смерти дань отнесть. Одинъ, шедъ малый путь, другой, прошедъ поболѣ, Въ гробу покоятся сномъ крѣпкимъ въ равной долѣ. Но ты, о дочь моя, печаль свою умѣрь: Смерть късвѣтлойвѣчности намъ отверзаетъ дверь! Гдѣ мы? Антигона. Въ долннѣ мы: окрестъ пустынны впды И близко межъ древесъ храмъ виденъ Эвмениды. Эдипъ. Храмъ Эвменидъ? Увы, я вижу ихъ: онѣ Стремятся въ ярости съ отмщеніемъ ко мнѣ; Въ рукахъ змѣй шипятъ, ихъ очи раскаленны И за собой ведутъ всѣ ужасы геенны. Антигона. Въ забвенье страшное ума впадаетъ онъ! Эдипъ. Гора несчастная, ужасный Киѳеронъ! Ты, первыхъ дней моихъ пустынная обитель, Куда на страшну смерть извергъ меня родитель, Скажи, пещеръ своихъ во мрачной глубинѣ. Скрывала ль ты когда чудовищъ, равныхъ мнѣ? 111. ИЗЪ ТРАГЕДІИ „ФИНГАЛЪ". ДѢЙСТВІЕ I, ЯВЛЕНІЕ IV. Фингалъ. О, мужественный Старнъ! ты снова зришь Фингала, Котораго предъ симъ лишь слава занимала, Котораго на брань кииѣла въ сердцѣ кровь, Котораго сюда ведётъ теперь любовь, Любовь, души моей единственное чувство! Краснорѣчивымъ быть — мнѣ чуждое искусство. Во станѣ возращёнъ, воспитанъ на щитахъ, Моё искусство всё — безстрашнымъ быть въ бояхъ. Итакъ, не жди, о Старнъ, чтобъ изъяснилъ я нынѣ Привязанность къ тебѣ, любовь мою къ Моинѣ.