b000000560

В. А. ОЗЕРОВЪ. 95 старнъ. Въ Морвеиѣ божество Фингаловыхъ отцовь Оставлено доднесь бевъ храмовъ, безъ жрецовъ; Друидовъ истребивъ, нхъ властью недовольны, Низвергли храмы вы на ихъ главы крамольны. Но здѣсь покоится во храмахъ божество — Ж клятвы мы предъ нггаъ свершаемъ торжество. Итакъ, я буду ждать отъ храбраго Фингала, Чтобъ въ храмѣ дочь мою его рука пріяла. Фингалъ. Не разсуждаю я — приличенъ-ли кумиръ И храмъ, и жертвенникъ Тому, Ето создалъ міръ; Кому, какъ вѣчный храмъ, вселенная чудесна; Кому возстать тѣсна и высота небесна. Чтобъ' мыслью вознестись къ сему міровъ Творцу, Не прибѣгаемъ мы къ друиду иль жрецу: Безъ иихъ несёмъ Ему съ зарёй, на хо лмѣ красномъ. Сердца толь чистыя, какъ день при небѣ ясномъ. Но храма твоего хочу я святость чтить, Коль должно въ оный мнѣ съ Моиною вступить. ; Такъ, къ дочери твоей въ любви неизъясненной, Готовъ въ свидѣтели призвать боговъ вселенной... ЯВЛЕНІЕ VI. Тѣ же и МопнА. Фингалъ. О, небо, доверши блаженство дней моихъ! Моина, повтори всю прелесть словъ твоихъ! Скажи, что, моему ты не противясь счастью. Не оскорбляешься моею нѣжной страстью, "Что ты довольна ей, что милъ тебѣ Фингалъ! Когда бы знала ты, какъ много я страдалъ Со дня, какъ въ первый разъ твои красы увидѣлъ! Дотолѣ, мыслью дикъ, любовь я ненавидѣлъ — Считалъ её мечтой и слабостью умовъ; Какъ стужа нашихъ 8имъ,былъ духъвомнѣсуровъ. Твой взоръ перемѣнилъ нравъ днкій и суровый: Онъ далъ мнѣ нову жизнь, далъ сердцу чувства новы, И, огнь, налящій огнь пролпвъ въ моей крови, Мнѣ далъ почувствовать страданія любви, Уныніе, тоску, отчаянье разлуки, И страхъ немилымъ быть, и ревности всѣ муки. Не утолялся огнь въ прохладности ночей, И сонъ не могъ тебя скрыть отъ моихъ очей. Моина. Въ пустынной тишинѣ, вълѣсахъ, среди свободы, Мы выростаемъ здѣсь, какъ дочери природы, И столько жъ искренны, сколь искренна она. Итакъ, о государь, открыть тебѣ должна. Что съ иерваго тебя я полюбила взгляда. Къ герою страсть — души высокая отрада! Гордяся чувствомъ симъ, я, радуясь ему, Призналась въ томъ отцу, народу и всему. Что въ отческой странѣ чувствительность нмѣетъ, И праху матери, который въ гробѣ тлѣетъ: Нриродѣ, словомъ, всей пзвѣстна страсть моя, О коей небесамъ сказать готова я. Новѣрь, Моина здѣсь не менѣе Фингала, Терзаясь мыслію, разлукою страдала. Какъ часто съ береговъ или съ высокихъ горъ, Я въ море синее мой простирала взоръ! Тамъ каждый валъ вдали мнѣ пѣною своею Казался парусомъ, надеждою моею; Но, тяжко опустясь къ глубокому песку. Но сердцу разлпвалъ мнѣ мрачную тоску. Какъ часто въ тёмну ночь, печальна и уныла, Обманывать себя я къ морю приходила! Внимая шуму волнъ, біющихся о брегъ. Мечтала слышать въ нёмъ твой быстрый въ морѣ бѣгъ. IV. НЗЪ ТРАГЕДІИ ДИМИТРІЙ ДОНСКОЙ". ДѢЙСТВІЕ I, ЯВЛЕНІЕ I. Димитрій и прочіе князья, Бояре и ввеначальпши. Димитрій. Россійскіе князья, бояре, воеводы, Нрешедшіе чрезъ Донъ отыскивать свободы И свергнуть, наконецъ, насилія ярёмъ! Доколѣ было намъ въ отечествѣ своёмъ Терпѣть татаровъ власть и, въ униженной долѣ. Рабами ихъ сидѣть на княжескомъ престолѣ? Уже близъ двухъ вѣковъ, какъ въ ярости своей Послали небеса жестокпхъ сихъ бичей; Близъ двухъ вѣковъ враги, то явные, то скрытны, Какъ враны алчные, какъ волки ненасытны, Татары губятъ, жгутъ и расхищаютъ насъ. Къ отмщенью нашему я созвалъ нынѣ васъ: Вѣды платить врагамъ настало нынѣ время. Кипчатская орда, какъ исполинско бремя. Лежало въ цѣлости на русскнхъ раменахъ И разсѣвала вкругъ уныніе и страхъ: Теперь отъ тягости распалася на части. Междоусобна брань, раздоръ и всѣ напасти. Которыми предъ симъ Россійская страна До разслабленія была доведена. Проникли и въ орду. Возникшіе вновь ханы