b000000444

74 Л. Г. ГОРНФЕЛЬД только как неизбежниго, но и как желательного. Помшо, во время нашей совместиой работы в издапиях южно- русского мшшюнера Панкеева он с обычной милой улыб- кой говорил мне: — Каховка (богатеГіший поселок в низовьях Днепра) принадлежала моим предкам, дворянам; теперь она при- иадлежит купцам Панкеевым, эксплоатирующим мой труд (это была шутЕа; меньше всего покойный Панкеев был нагаим эксилоататором). Хорошо бы и Папкееву порабо- тать на кого-нибудь, может, тогда он нерестал бы тоско- вать так безумпо? Дождемся ли мы этоГі новой смены? Он долсдался, и у разверстой бездны новоп историче- ской смены ушел от тех, кто мог еще многому у него научиться, если не в смутах нынешнего политического дия, то в культурном строительстве дня грядущего. Кончина тажих людей всегда несвоевременна, но со смертью Д. Н. Овсянико-Еуликовского может примирить то, что он имел право уйти в сознании исполненного долга и оставил пережившим его многое^ в чем долго будет жить его творческий образ. Но утешиться этим могут его читатели, его литературные поклонники, нсто- рикп. — ценители его вклада в культурную жизнь, в науку и литературу. Для друзей его в этом нет утеше- ния, нет примирения: они- могут лишь оплакивать в ием отошедшую частицу самих себя, своего прошлого, своеіі жизненной радости, своего личного бытия.