b000000444

Д. Н. ОВСЯНИКО-КУЛИКОВСКИЙ. 73 жизни. И все с той же нежностыо, почти как о живом, я думаю об этом крупном, чистом. хорошем человеке. Ои был хороший человек — это ощущение неразрывно связапо с его обликом. У него не было автивности в делашш добра. — это была не его область, — но духовио он был безгранично благожелателен и бескорыстен. В нем это было не иодчинение нравствепиому указашію, это было овойство его существа. Он радовался человеку wie der Vogel singt, радовался его труду, его творчеству, его бытшо. Его эгоизм был в сосредоточении теоретиче- скоіі мысли для себя; вне этого ему для себя ничего не надо было. Он любил ясное отношение к жизни, любил молодежь, ліобил тихое веселье; трудно было втянуть его в спор и невозможно втянуть в общественную или литературную котерию, пристрастность. партийность. Он \ был исследователем литературы, но не критиком ее со- врелениости. У него не было жажды тут же немедленно сотворить суд и поставить текущее на его место. Но и оставаясь в стороне от критической авантюры, он был неизменно внимателен к новым литературным явлепиям, он сам радовался, когда естественный в пожилом ученом, выроешем на традиции шестидесятых годов, мягкий лите ■ ратурный консерватизм его уступал доводам приятеля, и всему благому, творческому, жизне-утверждаіощему в искусстве, в науке, в общественной жизни приветливо улыбалась его душа. Барин no рожденпю (его дед был таврическим губер- аатором), оя был глубочайшш образом демократичен не по воззрениям только, по но непосредственным ощущениям, и ждал корепного поворота в общественпом быте не