b000000444

72 Л. Г. ГОРНФЕЛЬД. тории Потебни^ уже после того, как я, начгшающий литератор, олшвленно приветствовал в «Русском Богат- стве» оервую большую критическую работу Овсянико- Еулнковского — его этюды о Тургеневе, до сих nop остаю- щиеся, быть может, лучшим и интимнейшим его трудом. Мы оказались земляками и на берегу родного нам крым- ского моря мы просидели вдвоем в день этой первой встречи много часов в нескончаемой, беспорядочной, взволнованной беседе обо всем, что зашмало нас в те далекие молодые годы. Кругом шумела нарядная толпа «сезонной» ялтинской набережпой, давио прошли все сроки, установленные домашиим обиходом, а мы все говорили и говорили; о Потебне и Бенфее, о Ѵбікег- psychologie и уединенном творчестве, о Верлэне и Тют- чеве, о новом царе и его еще звучавших над Россией «бессмысленных мечтаниях», о цензуре^ которая только что изуродовала одну мою безобиднейшую статыо, о Зибере, с влиянием которого Д. Н. связывал свой мар- ксизм, о Михайловском, на почитании которого мы встре- тились так радостяо, о германской науке и культуре и о русских журналах, о харьковских профессорах и о симферопольской гимназіш, в которой, разделенные про- межутком лет в пятнадцать, мы оба учиись. Мы опо- мнились, когда над тихим морем высоко поднялся ущер- бленный месяц, и расстались, прочно скреаив друіке- сгвенные отношения, которые даже теперь, в эти скорб- ные минуты, не кажутся мне оборваниыми совершенно. Ибо, как писал on по поводу смерти Базарова — нет безобразного ощущения смерти там, где смерть есть не роковая субстанцпя, а часть естественного цроцесса