b000000444

52 А. Г. ГОРНФБЛЬД. в его письмах, гдс ие говорилось бы о деньгах, что почти нет произведения, где депьги не были бы в основе .іадіысла; достаточно вспомнить пламенные обличения «Дневппка». Над статьей о фипансах умер Достоевский; ненависть к депьгам, к каиитализму — его неустанпый боевой клпч. Это не зависть паупера, это не лозунг пролетаряя; это и ие теоретичеокое ігризиапие мыслителя. соцііолога. Это — непосредственный крик человека, не только соединивніего в себе боль за ближнего с пони- маіпіем его страдания, но и иа своих илечах вынесшсго весь ужас противоеетественного общественного уалада. Произведения Достоевсгсого полпы людей, временно или ностояпііо одержимых жаждой денег. Здесь ираведница ндет на уличный разврат, другая отдается развратіюму сладострастнику, третья готова стать ікеной умирающего; здесь гын убнвает отца, стз^деііт-идеалист— ікалкую ста- рушопку, дочь отдает отца, в опеку, и так далее без конца, — все из-за денег. Здесь н маниаіш, п бесшабаш- пые. я скупцы, и расточители, и люди холодной идеи, в люди исстушіенного безудержа, и богачи, й нищие, п распутники, и невинные; здесь и Расколы-іиков, и Федор Павлови, и Ганя, и Смердяков, и «нгрок», и «подро- сток», и «мочалка». и «нодпольный человек»; легче пе- ресчитать, кому здесь не нужны депьги: в них, конечно, не чувствуют необходішости ни Зосима, нп Алеша, ни Макар Дваиович, ни князь Мыіикин. Эта ненавігсть к золоту — не только мелочь. Это — часть большого целого, и из него, быть может, надо исходить. чтобы объяснить близисть Вагнера и Достоев- ского й их сродность ближайшим іютомкам. Здесь было