b000000444

ВАГНБР И' ДОСТОЕВСЕИЙ. 49 волицы (Venusberg). И в нем ведь, — как в четырех братьях Карамазовых, как в Ставрогине, как в Свидри- гайлове, — боролся идеал содомскпіі с идеалом Мадонпы. «Есть женщины, — говорит Ганя о Настасье Филиппо- вне,— которые только в ліобовницы годятея й больше ни во что», — и таких ведь большинство у Достоев- сішго. Трагедия Эроса — в индивидуализме: здесь он сам себя съедает. Все эти юрдые слишком иолны своей лич- иостью, чтобы войти в устойчивый союз равных с одним человеком. Отдаться ему, отдать жизнь за ue.ro , превра- тить его в раба и истерзать они могут, но женой стать — „ликогда.' Исключения у Достоевского, — мать и дочь Рас- кольниковы, мать «Подростка», Даша--редЕИ и на втѳ- ром плане. Чаще Грушенька, Настасья Филнпповна, Ио- лина (в «Игроке»), Нелли' в «Униженных и оскорблен- ныі», Лиза в Карамазовых, Трусоцкая в «Вечном муже». Напряженная эротика Достоевского и Вагнера, — нашед- шая такой отклик в их публике и в нх эпигонах, — больше всего вырансается в том мучительстве. которым у них сопровождается Эрос. Редкость у них, — хотя бы на десятом нлане, — нросто любовь, счастлпвый брак, союз равных. Всегда — борьба, всегда бездна падений. Преданный Вольфрам, любимый Эрик, самозабвенныіі Ма- врикий Николаевич не получат любви, — она достанется грешному Тангейзеру, проклятому голландцу. безуміюму Ставрогину; но и взять ее не сумеют эти дуіпевно- опустошенные герои мечтаний чистых девушек. Иаучья, исступленно-чувствеиная, жестокая любовь была точно навождением обоих поэтов, и творчество Вагнера и До- стѳевсЕОго сбрасывало с них ужас атого иолового а фал- 4