b000000444

34 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. Предпріштие невозможное. предприятие безумное, — п однако есть в их безумном заыысле, их невозможіюм предпрятші печто бесконѳчао для нас высокое и ценпое. He бсдныс ублюдки человсчесиого духа, пе «уііиженпые и оскорбленііые» естества изображсиы в ннх, а мы, такие же бозумцы п мечтатели, могучие и бессилыіые, равные этпм прообразам, — ибо мы, — их создатели, — шічтожные иеред ними, — ибо мы создали ліініь в мысли то, что оші воплощают в живом действип. Вот в эт-рм смысле о шіе наиисапы «Доп-Кііхот» и «КрасныГі цве- ток»: не о больных и помешаіиіых, а о пормалыіых, о душевіюадоровых. о лучшем, что есть в нас, о лучшсм. что в нас доллсно быть. что сотвороио нашей зиждущей мыслыо, нашпми ііравствеппыміі запросами. Эти сумасшед- шііс — прреальная, условная форма, в которой даны образы должного; это — не бедные узіствеіііше уроды, a генпи нашей ыорали, ирсодолевшие нашу косность, нашу слабость, действителыю пожславшие певозмолшого и нотому достигшие его: ибо, нссмотрн на ппеінніоіо пе- удачу, они являются нам пибсдителями. 0 таком нолепом и несуществовавшеы^ о сленом, не нрнмирившемся со своеіі естественной, безысходноіі, не- обходимой сленотой, о безумном, захотевшсм преодолеть естество и его преодолевшем, расгказал Короленко. Г. Щербина ходит вокруг этой ваиснейшей пстііны, ста- впт о ней воіірос, но решает его вопрски явному смыслу проізведения, воііреки очевидности. Он спрашивает себя, какую собственно цель ставил себс Б. Г. Короленко: «хотел ли он изобразить пндивидуальные особениости человека, обладавшего известными природиымп предрас-