b000000444

32 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. право не знать той действителыюсти, которую изобра- жает, и давать ее изображение нвпроизволъно непра- вильное. Но он всегда имеет право быть судимым по его закону. И если есть случай, где неправильности, — деПствительные или мнимые, — -имеіот ничтожное значение в основных линиях произведения, в его задании и смысле, то такой случай мы имеем в «Слепом музыканте». Есте- ственно заиятый своей точкой зрения г. Щербина рас- сматривает аовесть искліочительно как «попытку зрячих проникнуть в психологию слепых», попытку неудачаую. Быть может, кто-нибудь возьмется проверить его утвер- ладения, разберется в них и отделит верное от неверного. Нам казалось бы своевременным другое; напомнить, что «психологией слепых» не нсчерпывается содержание и смысл «Слепого музыканта». Там есть другое. — и под давлением «оировержѳний» г. Щербины неустойчивый читатель легко может забыть об этом другом: о том, мимо чего равнодушно прошел г. Щербина, хотя прохо- дил совсем близко. Сведеиия о психологии слепых и, еще более, об его личной судьбе, сообщенные им, очень интересиы, — нам кажется, что полная автобиография г. Щероины могла бы быть книгой высокой ценности, — но что-то отделяет его от повести Короленко: как-будго он и читал и не читал ее, как-будто не физичсская слепота сделала для него иедостушшми ее ясные глу- бины, а какая-то другая. «Можно согласиться с Коро- ленко, — говорит он, — что у слепых есть «ішстишгашюе, органичесЕое стремление к свету», но не к ыатериаль- ному^ а к свету духовному». й однако того, как спле- теяы у Королепко оба стремления, как одно являехсл