b000000444

СЛЕПОЙ МУЗЫКАНТ И СЛЕПОЙ КРИТИЕ. 31 тяготы удалось преодолеть г. Щербине. Склоняясь по своем;^ характеру и по теоретическим воззренмм скорее к опти- мизму, чт к пессшизму, он доволен тем, что ему «в пределах достижимого желать почти нечѳго». Правда, «отсутствие зрения обусловливает ряд мелких неудобств, которые не могут быть устранены». «Но при всем этом в моей жизііи для меня есть своеобразная прелесть, отказаться от которой, думаю, я не согласился бы ни за какне личные блага». Это призпание звучит необы- чайно трогательно, и даже жаль, что в дальнейшем г. Щербина защищает себя от возможности подозрений в «крайией ограниченности духовного горизонта». Огра- ниченность — слово грубое, почти бранное; но, конечпо, о подлинной полноте душевной жизни не мозкет быть речи там. где шіастические искусства и зримая природа недостушіы, а музыка оказалась ненужной. Довольство жизныо имеет свою объективну{0 ценность, опо может быть так же достойно, как и «святое недовольство». Но было бы роковым падением, если бы первое сделалось законом жизни. 06 этом есть кое-что в «Слепом музы- канте», — и в этом основное расхождение между его критиком и автором. Едва ли есть необходнмость углубляться в разбор тех погрешностей против психологии слепых, которые нашел г. Щербина в «Слепом музыканте». Не потому, чтобы вопросы, возбуждаемые г. Щербиной, представля- лись решенными на основании его свидетельских пока- заний, и не потому, конечно, чтобы художник имел