b000000444

^64 А. Г. ГОРНФЕЛІіД. ства ответственности. Поэзия, как легкая забава, худо- жественный роман, как безразличная картина быта, твор- чество, как игра любопытствующей мысли — вот, что пыло бесконечно чуждо мельчайшему из созданий До- стоевскоіо. Он восдитывал в читателе религиозное отио- шеиие к жизни, и в напряжение этой религиозности входило не только напряжение чувства и воли, но и напряжение мысли. Оттого так властно захватил он не только своих единомышленников, но и гвоих нротивішков: споря с ним, возмущаясь им чли пре- клоняясь нред ним — все равно — мимо него не прой- дет тот, кому дорога истина: ее надо искать вместе с ним. Он пропитал собой наше самосознание; темными ча- рами, каких не знает светлое, ясное, солнечное искус- ство других наших великих писателей, он вовлеЕ нас в огненный круг своих мечтаний, своей мысли, он за- хватил нашу душу так неотразимо, точно опа открыла в себе новую неведомую стихиіо, точно только и ждала этого таинственного, но родного зова: 0, отрашных песѳн сих нѳ пой Иро древний хаоо, про родимый. Как жадно мир души ночной Внимаѳт повѳсти пюбимой. Но, конечно, не для того отк) ыл Достоевский этот ночной мир души, не для того открыл его. древнее, его иеконное родство с хаосом, чтобы оставить ее в иреде- лах ночи, в пределах хаоса. На то он великий худож- ник, чтобы вести нашу мысль от первичіюго мрака к нросветленшо, оі хаоса к космосу. И нет нужды здесь заниматься определением того, чему научил пас Достоев-