b000000444

V ДЙЛ СОРОКАЛЕТЙЯ. ЙГіЗ ситет или толстый журнал, ареной политической работы ѵ подполье или земство, — не перестало быть в общей массе атеистичным, либеральным, радикальньш; оно не принядо в свой символ веры ни православия,, ни само- державия, ни нациоиализма даже в том смысде, в каком уваровская триада входила в мировоззрение Достоевского. I Если оно отошло от узкого материализма шестидесятых годов, то оно не отреклось от освободительной мысли, | от того идеализма сороковых годов, над которыми так презрительно издевался Достоевский, рнсуя Еарикатуру на Грановсішго. Если оно отошло от Писарева и писа- ревщины, то не отреклось от Белинского, который для Достоевского был «смрадное и тупое явление русской жизни», не отреклось от Герцена, от Тургенева, изо- браженного Достоевским в виде отвратительного ничто- жества, не перестало чтить и отстаивать ту западниче- скую прогрессивную гражданственіюсть, которой его учили Еавелин u Градовский, как ни пламенно нападение До- стоевского на них и на их культурно-общественное на- нравление. Русское просвещенное общество ничему не изменило, но оно выросло — и выроело в сбдижении с Достоевским. Оно отвергло политика, но сроднилось с мыслителем, оно снорило и спорит с публищістом. но прилепилось душой к художнику; оно осложнилось иска- ниями Досгоевского, обогатилось его методами. Оно по- няло глубину его захвата, бесстрашие его отрицания, olio преклонилось пред трагичесЕой еерьезиостыо его существа. Оно привыкло ценить в своих художниках учителей жизни, и здесь оно нашло высшуіо степеаь моральной сосредоточенности, выешее напряжение чув-