b000000444

256 Л. Г. ГОРНФЕЛЬД. его литературиого поцрища заслулшл громкую извест- ность, которая, возрастая в течение всей его литера- турной деятельноі-ти, перешла в такис овации, которых еще не удостаивался ии одии русский писатель. Тайна этого небывалого еще у нас общественного сочувствия леашт в свойстве таланта покойного. Можно спорить о достоинстве его произведений, но нельзя ие признать, что все они проникнуты истинно-христианскою любовыо к бедному человеку...» В этом иадгробном суждении, ііриііадлежащем при- знанному литературному авторитету своего времени, как бы сосредоточена вся суть отношений к Достоевскому при его жизни. Сорок лет минуло с тех nop, и за эти годы раскрылась нам віюлне коренная ошибка Гаевского; мы можем спорить о том, следует ли назвать то чувство, которым ііроиикнуты сочинения Достоевского, «истиино- христианской любовыо к бедному челонеку», но не этой любовыо определяется для нас значение его нроизведе- ний. И во всякрм случае, спорить о «достоинствах его произведений» не приходится. Чем неожиданнее события, потрясающие мир, чем утонченнее тайпые движения души человеческой. тем поразительнее та исчерпывающая глубина слов Достоевского, в которых находят выраже- ние разнообразнейшиѳ новые проявлеиия жизни и духа. Мы это поняли не сразу, но мы сумели это понять. Это был долгий процесс. Медленно складывались новые формулы, определяющие творчество и мысль Достоевского, медленно отливалось в законченную форму отношение к нему читателей, медленно росло самое умение читать Достоевского, самое знакомство С его произведениями.