b000000444

22 A. t. ГОРНФЕЛЬД. леты бесполезны масеѳ; они ей нпчего не дают. онй ее никуда вести не могут, потому что сами никуда не идут. Да и как идти, когда не знаешь, есть ли немля иод носами»? Гамлеты «одиноки, а потому бесплодпы». I однако там, где надо восхвалить Дон-Кихота вто- рого сорта, Горацио, с его «характером стопческіш и ирямым, с горячим сердцем, с несЕолько ограниченным умом», — там Тургевев вопомипает о том, чьей руково- дящей мысли так любовио подчиняется Горацио. «Одна из важпейших заслуг Гамлетов, — неожнданно замечает Тургенев, — - состоит в том, что они образугот и разви- вают ліодей, подобных Горацио, людей, которые, приняв от них семена мысли, оплодотворяют их в своем сердце и разносят их потом по всему миру». В этом указании, — в прнзнании того, что семена мысли исходят от Гам- лета, — закдючается и отрицапие его мпішого «беспло- дия», и должное его возврличение. Если согласиться с Вовенаргом, которого, в укор Гамлету, цитирует в своей речи Тургенев, если в самом деле «les grandes pensees viennent du coeur», to уже поэтому иадо без колебанпй признать в Гамлете великое сердце. Ибо весь он есть воплощенная великая мысль. В этой ошибке вина Тургенева невелика, и неве- лика заслуга в указании на его промах. Мы немало пережііли и нередумали за истекшие полвека, и новое понимание могучего образа Гамлета вошло в общее созеашіе. Брандес лишь отражает это общее созиание, когда говорит, что «Шекспира ложно понялп, усматри- вая в Гамлете современную яіертву болезненноіі рефле- ксии. Чистая ирония судьбы, что он сделался как бы