b000000444

250 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. особой сферой, характерной для его творчества, назы- вали «область неопределеішых и несогласимых чувств и стремлений, необьіЕновенных болезненных ощущений, протииоречий мысли и дела, короче сказать психологию бессознательного»,— как будто эта область не есть есте- ственный удел трех четвертей поэтов и т. д. Конечно, никак нельзя сказать, что характеристики эти неверны; наоборот, они более или менѳе вериы, но тем хуже: так они мелки, так малозиачительны, так подменяют вели- кое целое второстепенной его частью, так далеки от надлежащей точки зрения на Достоевского, что поистиііе правда, заключенная в них^ хуже лжи. Формулы эти верны, но верны лишь постольку, по- скольку мы влагаем в них новое содержание, какое и не снилось старой критике, их предложившей. Да, До- стоевский, конечно, йоэт униженных и оскорбленных, но совсем не в том смысле, какоі придавали этому опредению 60-ые годы; внимание его совсем не так сосредоточено на социальной несправедливости и ее жерт- вах; он, конечно, всеми силами своей души хочет, чтобы на свете не было этих страдальцев; но не пороки того или иного обществвнного строя, не страдания угне- тенных его занимают, а душевная организация унижен- ных и уиижающих, самая структура деспотизма одних и реакция других, метафизика страдания, космически- моральное его оправдание и т. д. Достоевский, конечно, один из основоположников русского реализма, но каким сложным представляется теперь его реализм, как про- питан он элементами фантастики, романтики, условно- сти, как выросли в символы громадной значительности