b000000444

ДОН-КИХОТ И ГАМЛТ5Т. 19 ность, из их борьбы с миром переносил в мир своей виутрен- ней борьбы. В этом плане естественыее быть увлекатель- ным, убедительным и блестящим, чем справедливым. He остался справедливым и Тургенев: более всего к Гамлету; но отчасти и к Доп-Кихоту. Его характеристика сплошь боевая; в изображеггаи Гамлета он яростно нападал, в изображепии Дон-Кихота — энергично защищал, — а в увлечепии борьбы иеизбежны преувеличеніш. Теперь, после вдохновенных строк Тургенева и Достоевского, после полу- века литературио-общественных судеб и иеканий, пере- житых нами, страпной и ненужной может пам казаться эта необходимость защищать героя Серваитеса: мы так нривыкли с любящей усмешкой соединять глубочайшее преклонение перед нравствениой красотой «бедпого ры- даря». Но, oчeвиднo^ в 1860 году это было еще нужио: Тургенев указывал, что «под словом Доп-Кихот мы часто нодразумевам просто шута, — слово донкихотство у нас равпосильно со словом пелепость». Надо было сообщить образу ламанчского гидалыо его надлежащпГі вес,— и Тургенев сделал это с энтузиазмом и без оглядки, как подлипный борец. Он боролся не только с заблуждением общества: более всего в этой сравнительной хараг.тери- стике Гамлета и Дон-Кихота он боролся с собой, с тем, что считал пороками своей натуры. Себя он вычитал прежде всего в Гамлете и в Дон-Кихоте; отправляясь от себя, воссоздал их, и оттого так страстно отнесся к нпм обоим. В себе он не нашел Дон-Кихота и оттого возлю- бнл его; в себе он ощущал Гамлета.— и вознепавидел его. Ему яедоставало твердою решения, великого самозабве- ния,~ипред воплощепной волей, воплощенпым самоотвер-