b000000444

[ ,І,Т! ■ ГЛУПЫЙ ЧОРТ. („Анатэма ' Лѳонида Андреѳва). Всего печальнее в «Анатэме» то, что автор относится к героіо своей пьесы с некоторым почтением, которого тот положителыю не заслуживает. «Фома Аквинский вы- сек бы есо не столько за его безверие, скольео за его плохую логику», — говорил английский кл«рикальный кри- тие о Люцифере Байрона. Насколько основательнее это замечание в црименении к Анатэме. Ни в чем [шчтоже- ство этого чорта не проявляется разптельпее, чем в его глупости, и не в какой-нибудь космической, сверхчув- ственной, сверхчеловеческой, а в самой простой, элемен- тарной, земной глупости. Этой глупости своего «мелішго беса» не признает Іеонид Андреев. «Я знаю все — гор- деливо говорит о себе Анатэма, — мудрый, я проник в смысл всех вещей, мне ведомы законы чисел, и книга Судеб открыта мне». Пусть это только пустое хвастов- ство Анатэмы, но вот, божествённый голос того, кто «охраияет входы», показывает, как ценит само божество и, конечно, с ним Андреев— земной ум Анатэмы. «Числа, меры и весы» — земная логика — суть достояние Анатэмы; «бессмертен оп в числах, вечно жив в мере и весах». — 15 1