b000000444

206 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. винуясь только своему внутреннему закону, были ему чужды. Его контрольный аппарат следовал за мыслью на каждом шагу и имел смелость останавливать ее именно там, где она пыталась ускользать от его жизнен- ного почвенного здравоіо смысла». Вот Люстих: он «не умел возлетать высоео в сферу абстракции. Он твердо знал основные принципы тех юридических отношений, которьши приходилось оперировать, знал закои, знал сенатскую практику и в их пределах здравым смыслом отыскивал в данном конкретном факте то, что связы- вало его с правовой сферой». У Карницкого «каждый вопрос отводится вривычным, смолоду усвоенвым мето- дом в его основное русло, и всякие уклонения от основ- ной линии принимались уже или отвергались по непо- средственному здравому смыслу». И «Исаченке было присуще это ощущение пределов: у него было нечто от bon sens французских юристов-практиков». To же свой- ство в его разновидностях отмечает автор и у других — - и тогда он обходится без термина здравый смысл, но сущность остается тою же. Эта сущность есть непосред- ственное, интуитивное чутье правды. 0 нем, очевидно, говорится в характеристике Мясоедова. который обычно «улавливал быстро, каким-то здравым инстинктом нащу- пывал правовой нерв» — или иначе — которому присущ был, «несомненно, в наивысшей мере развитой талант инстинктивно наскакивать на ту юридическую сердце- вину вопроса, из которой уже, как из клубка. вились затем логические нити е закону и конкретному случаю». He всем, казалось бьт, пристала эта простота и непо- средственностьздравого смысла. Есть умы сложные, угду-