b000000444

РЕВОЛЮЦИОННАЯ ТРАГЕДИЯ. 179 И в иоследнем позволительно усомниться. Грубость и тенденция сшюшь и рядом имеют успех и в массах, и в верхах. Разве «Король,, закон и свобода» Леонида Андреева и «Лейтенант Вупке» Куприна и вся наша пе- чальная военная драматургия и беллетристика недавнего прошлого не скверпый лубок? И народные массы в этом отношении двойственны: они чутки к правде и они легко поддаются обману. На этом основан успех так называе- мой демагогии: она ведь сплошь «пишет одно белым, a другое черным», и, однако, массы ее, как известно, весьма приемлют. Верно^ однако, то, что подлинное художество у таких судей, как осудившие далсе А. В. Луначарского, оправ- дания добиться не может: оно заставляет задуматься, a на баррикаде думатъ не нриходится; оно расчитано на глубокое перерождение, а времени историей отпущено не много— надо действовать, надо бороться, надо победить и удержаться, где же здесь возиться с подлинным худо- жеством? Подлинный художник — даже тогда, когда он одушевлен единой идеей, даже тогда, когда он тен- денциозен; — все таки сложен и сложности отношения к жизни и миру требует от читателя. Пусть на его па- литре только белая и черная краски — его Ыапс et поіг все-таки многоцветен, мир в его изображении все- таки пестр: das Bild hat Farben! -говори.!і мне один немец-пе- чатник, восторгаясь офортом Клингера. Эта пестрота, эта сложность в изображении революционных образов и со- бытий неизбежно делает художника мало пригодным для целей непосредственного революционного воздействия. Переберите с этой точки зрения памятные вам худо- 12*