b000000444

14 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. напряжен тот, кто чувствует себя под подозрением. Нѳт сознания того, что здесь делается хоть ыаленькое. но настоящее, подлинное — и в подлинности своей высокое дело. Нет жаледы истины, нет желания отдаться ее иска- нию. нет самоотвержения. нет честности. Здесь мелочя особенно показательны. Если старики — я говорю о второстепенных — врали в мелочах, то это делалось искренно, по наивному презреншо к мелочам: у них были более высокие задачи. Если, — как утверждает популярная пародия, — у старого беллетриста-народпика аристократическая героиня пила только сладіфо водку, то ведь, он никого этим не обманывал, был откровенен в своем презрительно-обличителыюм незпании той жизни, которую изображал, и в душевной чистоте заблуждался. Современные презираюг эту невинность; они преодолели наивный реализм — значит они ойладели им; они импрес- сионисты, они пуантадисты, они из тончайших мелочей строят символическое здание общего ощущения. Ж вот, вдумайтесь в их великолепные мелочи, в их умные эпи- теты, в их сравнения, в их метафоры: ведь страшно делается. Ведь это сплошная ложь, сплошное кривляние, сп,юшное лицемерие. ІІоложительно можно сказать; если современный русский белдетрист го?орит — а он это гово- рит невыносимо часто — «казалось», «думалось» и даже «мнилось», — то это первый признак того, что шу, ему самому, ничего не казалось, ничего не думалось, ничего не «мнилось», а он только хочет, чтобы чигателю казалось, что ему думалось. I читателю пока еще кажется. Яо скоро ему покажется; что ему врут. А затем это подозрение перейдет в уверешюсть.