b000000444

0 ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЧЕСТНООТИ. 13 времена самого казсяного реализма, самой діундирнсіі либеральной тенденции, в произведениях Бажина и Ми- хайлова, Заеодимского и Мачтета, Летнева и Мордовцева пе было такой фатальной заурядности, которой насквозь, до последнего демствующего лица, до последней метафоры, до последней запятой пропитаны певыносимо ориганаль- ные, своеобразно задуманные и талянэдиво исполненные произведения читаемьтх, докупаемых — чуть было не сказал уважаемых — беллетристов. Чуть было не сказал: уважаемых; это была бы не- правда. Не потому, чтобы я отрицал за ними право на уважееие; я думаю, по правде, что я даже уважаю их гораздо больше^ чем их читатели, которые их покунают. Но вот читатели^ право, не уважают. Михайлова уважали, Мачтета уважали, а новых — никого не назову: ни один не хуже другого— именно покупают: не книжки их, аих самих. B_jrax_ji^^pH ѵ_ШІому_лі^их _видно насквозь; _ 1ш пе верят, потому что они_саш себе не верят. Таинствен- ный, мистический процесс художествеиного творчества стал прозрачен до ужаса: все видно, все ясно, и чуть не всякий соображает, «как это делается». Еще не каждын обыватель знает рецепт, по которому изготовляются в рациональной лаборатории истинно-художественные про- изведения. но екоро, скоро эта кухня станет общедоступ- ной, и всем станет ясно, что это именно кухня. Все есть в благопристойном рассказе; я сказал: даже настроение есть. 0, настроения даже слишком много: слишком много колорита, слишком много повизны, слиш- ком много тонках исваний 'и глубоких переживаниЁ. Нет только спокойствия. Все в напряжении, ибо всегда