b000000444

170 А. Г. ГОРНФЁЛЬД. обыватель, прочитав стихотворение Маяковского, Кусж- кова, Мариенгофа, Шершеневича, ставит прежде всего именно эти вопросы, ставит их с яростыо, с негодова- нпем. Что мне разбираться в пдеологии, психологип, генеалогии Мариенгофа и Кусикова, когда я не зиаю главного: не бред ли сумасшедшего, не издевательство ли шантажиста их чудовищное, непонятное ; безобразное словоизвержение. Стоит ли говорить о другом, пока не решено это главное? Решит это, конечно, не Львов-Рогачевский. Решат ре- шигельные: те, кому терять при этом нечего, или те, кто не боится при этом потерять то, что имеет. Но вопросы остаются вопросами; надо сознать их, надо по- ставить, надо практически принять участие в их реше- нии. Поступать иначе — значит давать камепь вместо хлеба. Ибо среди всяких 2X2^=4, каких не мало в книжке Шершеневича под названием «2 X 2 = 5», есть и такое: «Любое сдовосочетание может быть предметом столетнего размышления философов и критиков». Это совершенно верно: мало доііскиваться до смысла поэзии и прозы Шершеневича; надо еще ноказать, что она стоит этого. Проза его, впрочем, вне оценки. Он руководитеді. школы, писания его суть манифесты, внимаем ли мы ему, или не внимаем, — ему внпмают другие: как же не вдуматься в то, почему они внимают? Азбука имііжи- нпзма, предложенная Шершеневичем, изъявляет, как по- казывает ее заглавие, прптязание на парадоксальность. По существу она состопт из основательных банально- стеП и неосновательных иустяков. «Все несчастье совре-