b000000444

160 Л. Г. ГОРНФЕЛЬД. то они талантливые люди. Но в приведенном перечисле- иии нет ничего нового: «стилизация» и «символика» так же не новы, как и «нервность» и «упрощенность». Что касается разпрванности и хаотичности, то давно ли- тературная молодежь не тяготела так к композиционноіі завершенііости и формальной замкыутости, как теперь. И язык молодых также элемеитарно связан в характери- стике с эпохой. «Читаешь и спотыкаешься. Это не ров- ная и спОкоййая река катит медленно воды свои, a пграет бурныіі мятежный поток... Нравится или не нра- вптся эта манера, стиль, язык, привык илп не привык чптатель, врспйтавший себя на «старпках», — тут дух времснп». Соверіпенно ворно; вне «духа времени» ничто не пропсходпт во времени. Но дело совсем не в том, что «Росспя сейчас, как после землетрясения», что <спокой- ное, ровиое отношенпе тех, ето жііл рапьше в тихпх усадьбах, творил в тишц кабипета, — тут физически не- воз.можпо». Перелом в языке русской художественпой прозы начался не с Пильняка и Вс. Иванова: он на- чался задолго до революцші и созрел не в творчестве «посдереволіощіонной нителлигенции». Но согласимся с А, Вороиским: «Огромное большинство «молодых» при- шло пз нпзов, прошло гаколу войны, — побывало в Крас- ной армпи и па фронтах гражданской войны, вывари- лось в котле советской действительности п слпшком ири- ковапо к настоящему, к быту. «Заумные» пастроешш многпх «стариков» пм чужды. Тут — другая психология. пной духовный облик, другой культурный тпп». Все это верно, — но неожиданио несколькими строкамп рааыце мы вдруг читаем: «Ночтп все молодые подражают кому-