b000000444

НОВОЕ ИСКУССТВО И ЕГО ИДЕОДОГИЯ. 159 поставлено то, что находится с шш в чрезвычайно слож- ных отношениях. Чтобы быть фантастом, Гофман не нуждается в бытовой фантастике: страшное и фантасти- ческое он обрел в мирной Германии сто лет тому на- зад потому же, почему в Америке был Эдгар По, яочему у нас был Достоевский, почему у немцев еще до войны явились Эверс и Іейринк, у нас— Сологуб и т. д. Здесь литературная необходимость, а не прямое отражение действительности. 1ы с А. Воронским — говоріо это без тени иронии — в достаточной стенени позитивисты, что- бы знать, что «фантастика в быту» есть метафора, a фантастика в искусстве — сама реальность. Ибо фанта- стика в литературе для нас с ним есть тот метод, ко- торым писатель познает и преображает действитедьность: ничего больше. И в дальнейшей характеристике мы не находим черт, полагающих литературную грань между стариками и мо- лодыми. «У болыпинства стиль и язык, резко отличи- мые от манеры и от языка писателей дореволюционной энохи». В чем это проявляется? «Стихи белые, более нохожие на прозу». Но от великолепных Александрий- ских песен Еузмина до мелко-подражательных переневов Марии Іоравской— мало разве у нас было этого свобод- ного стиха? «В прозе— напрялгенная, нарочитая недого- воренность, часто намек; чрезмерная сгущенность и на- сыщенность образов, нервность, недоконченность, не- связность частей. глав, иногда страниц и строк, часто упрощенность, примитив народной сказки, разорван- ность, — подчас симводива, хаотичность». В новых прозаиках, несомценно, есть нечто новое; ш