b000000444

ЙАУЧЯАЯ глоссолалия. 149 скому на заре не ведет. Знает и отмахивается от этого знания: легче без этого груза. Чтобы осмыслить филологию Андрея Белого, надо раньгае прочитать какую-нибудь серьезную книгу о происхожде- нии языка— все равно какую — Уитнея, или Нуаре. или Вундта; чтобы понять его мистику, надо,, . верно, прочи- тать Штейнера. Но нужен ли Андрей Белый тому, кто проделал все это? Прибавляет ли его мистичесЕая лин- гвистика что-шбудь к тому, что уже сказано о языкс в словах точпых, ясных я рассудительных? Прибавляет ли его лингвистическая мистика к тому, что сказано у Штейнера? Что до филологии, то дело, кажется, ясно: в глоесолалии Андрея Белого о языке не сказано ничего. Несмотря на многозначность афористической формы, ие- смотря на соблазнительный охват патетического облаче- ния, удивительно бедно убедительным содержанием то, что говорит Андрей Белый о звуке и слове. Хуже всего то, что вся эта несуразица полна глубокого неуважения к слову, к его подлишюсти, к его судьбам. Так радостно искать и времепами предчувствовать истину, так хорошо узнавать, откуда в самом деле взялось слово, как оно зазвучало, как начало значить то, что значит для нас, как менялись его звуки и его смыслы. История слова — это история духа. это история вещи, это наша история. Іир расширяется для нас до беспредельности, когда мы узнаем о сложной и богатой жизни слова; ни в чем так очевидно не обогащается содержание нашей мысли, как в познаиии ее вместилища и орудия — языка. Историей языка в известном смысле должна быть каждая наука. И подлинная действительность в жизни языка, уяснен-