b000000444

НАУЧНЛЯ ГЛОССОЛАЛИЯ 145 ное нет возможности нреодолеть доводами от разума. Не- хорошо толыш, что в данном случае умствование вне- разумноо заходит в область, где оно оказывается не таким самодсржавиым; оно вынуждено здесь нользоваться доводами от науки, а паука не молгет быть вне-разум- нйй: она имеет свои нути, свои приемы, и, раз ступив на эти пути, уже никак нельзя отказаться от этих прие- мов. Мезкду тем Андрей Белый пытается это сделать: он говорит; Преждѳ ЯБСтвенных звуков в замкиувшѳйоя сфѳрѳ овоей, как танцовщица, прыгал язык; воѳ ѳго попожѳния, nejje- гибы, прикооновѳния к нёбу и игры с воздушнои отруѳй (выдыхаѳиым внутрѳншш жаром) слодаи.іи во времени звуч- ныѳ зн&кп—спирапты, сонанты: оплотневали соглаоныыи, it — отложипи маооивы из взрывных; глухих (р, t, k) и зву- чащих (Ъ, d, g). Недаром Андрей Белый сам подчеркнул здесь тер- мины, взятые из научиой дингвистики. Если всю эту ритмическую словесность разоблачить от ее туманящего каданса и дурманящей темноты, то дело более или менее ясно: пользуясь вполне опредсленными величинами науч- пой фонотики, Андрей Белый излагает чисто физиологи- чсскую, и ни в косм случае не еретическуіо, теориіо нроисхожденіш звука человоческой речи: сперва язык «прыгал», не производя «явственных знаков», затем из его движенпя «сложили звучные знаки», затем из звуков гласных явились согласные. Все это может быть верно и неворно — теоретики могут спорить, — но несо- мненно одно: здесь Андрей Белый так явственно вошел в круг научных приемов, что свободным его назвать уж никак нельзя. Заговорив о «сонантах» и «взрывных», 10