b000000444

144 Л. Г. ГОРНФЕЛЬД ходится возбудить. Дело в том, что, по глубоЕому слову Пушкина, «поэзия долнша быть глуповата», — статье же быть глуповатой ни в коем случае не полагается. По- ставив вопрос. мы пикак не предполагаем сделать им какой-то неясный и нелспый намек; наоборот, имегшо потому нам представляется чрезвычайно удачным подза- головок Андрея Белого, что он спасает ноложение, — по крайней мере, в той степени, в какой его спасти воз- можно. Пусть Андрей Болый, — о,, конечпо, намеренно и сознательно. — злоупотребил законным правом поазии: он во всяком случае формально в праве заявить, что ни- кого в заблуждение не вводил: читатель, получив на этот счет от автора точные указания, в самом подзаго- ловке, должен знать, где он находится. Не совсем только ясным сначала представляется, к чему собственно относится заглавие, — к содержанию или к формс поэмы. Сперва кажется, что поэма названа «Глоссолалия» потому, что имеет свопм сюжѳтбм глоссо- лалшо, что это именно поэма о звуке. Но по мере того, как читаешь, по мере того, как столбеиеешь пред этими попытками войти в свой рот и повернуть глаза на себя, стоящего посредиые, — начинаешь понимать, что «глоссо- лалия» не только названне поэмы, это — обозначенпе формы, стиля, приемов мышления. Андрей Белый йзло- жил свои воззрения на звук в терминах глоссолалии. в речи экстатически-несвязной, в образах и соображениях если не патологически, то патетнчески нелепых. Это еще не обличение, — мы ведь согласились, что поэзия должна быть глуповата — это уяснение того, с чем мы имеем дело. Мы знаем к тому же, что умствование внеразум-