b000000444

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СЛОВО И НАУЧНАЯ ЦИФРА. 133 общечеловечно, то как можно говорить, что А есть «наша славянская буква»? С такш-.же правом Бальмонт мог бы сказать, что селезенка есть «наш славянский орган». Но с поэта, да еще национально иастроенного, что спра- шивать логики? Если позволительно еще сомневаться в том. что пред Бальмонтом «все поэты предтечи», то в тех звучных пустяках, которые он говорит о поэтической речи, у него так много предтеч— и не мелЕОты какой- вибудь — что на его долю в сущности ничего не остается. Ведь вот и Виктор Гюго, на основашш подсчета гласных и согласных, тонге прихпдил к филолого-националистиче- ским выводам. «Солнце — говорит он в «Postscriptum de ma vie» — производит гласные точно так ліе, как оыо про- изводит цветы; север изобилует согласными, как людьми и скалами. Равновесие между согласными и гласньши устанавливается в языках промежуточных, порожденных умеренным климатом. В этом одна из причин господства французского языка. Северный язык (немецкий) не мог бы сделаться всеобщим: в нем очень много согласных, которых не разжевать легким ртам іожан. Южный язык (итальянский) также не лривился бы ко всем нациям; его многочисленные гласные, едва выдерживаемые внутри слов, проглатывались бы в грубом произношении северян. Французский же язык, опираясь на согласные и не будучи чрезмерно смягчен гласными, создан так, что может при- способиться ко всякому человеческому органу речи. По- этому я утверждаю, что нѳ одна Франция говорит по французски, а вся цивилизация». Как известно и как было, вероятно, известио Виктору Гюго вожделеиная гармопия гласных и соімасных не но-