b000000444

126 л. Г. ГОРНФЕЛЬД. никуда дальше этих голых цифр не идет, пи в чем нас не убеждает. А между тем г. Шенгели, не отдавая себе отчета, на какие собственно выводы дают ему правоею подсчеты, заходит в этих выводах довольно далеко. С обескура- лсивающей бесспорностью показывает он, что «трудность прочтсния Бріоеовского «Памятника» в І,'6Ъ раза более таковой «Памятника» Пушкина». Да. в одип и тридцать пять сотых раза, не болыпе не меньше: такова точность новой поэтики, таков ошеломляющий результат поиытки заковать вольный бесішрядок поэтической речи в ясные и неопровержимые формулы. Каким же способом ухитрился г. Шенгели формулировать художественныо достиження mode geometrico'r 1 0, он поступил чрезвычайно просто, Он подсчитал, сколько букв в «Памятнике» у Пушкина и у Брюсова, сколько гласных и сколько согласных. Получилось: «в среднем на слово: Лушкин 4,58 букв, Брюсов 4,91. В среднем па одну гласнуіо у Пушкпна 1,33 согласных, у Брюсова 1,44». Отсюда с чарующѳй простотой следует совершенно ясный и математичееки неопровержпмый вывод: «язык Пушкипа более прозрачен, чем таковой Брюсова: слова, заключая вообще менео звуков и в более благоприятном отношении между со- гласными и гласными, произносятся гораздо легче. Если мы разделим отношение согласных к гласньш Брюсова и Пушкина, и средние длины слов, и частные неромно- жнм, то получим»... ту вожделенную «одну и трид- цать пять сотых», которая так прельстила свосй не- сомненностыо г. Георгия Шенге.ге. Да и как не прельстить? Перспективы ведь тут рас-