b000000444

108 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. все-таки этим мѳчтателям. От таких гшкудышішков, иак Тентетииков и Обломов, прямая лшшя вела в чсму-то высокому и прекрасному, а от Штольца п Костапжогло никуда не вела: конец. степа. I подлинный ноклопние труда, Чехов, дав в «Дуэли» уничтожающий образ Лаев- ского, нетербурского барчука, культурного разгильдяя, пустопорожнего умника, в ковце концов сделал его, в сущности, моральным победителем над серьезпым, дельным, честным и глубоким фоп-Кореном. Чехов писал в письме: «Жизнь русского торгового человека целыіее, полезнее,, умнее и титтнее, чем жизни нытиков и пыжиков, кото- рых рисуют Альбов, Барапцевич^ Муравлин и нрочие». Но когда Чехов противопоставлял деятельному, сильному купцу Лопахину этих самых нытиков и ііылшков, то его читатель всю сеою любовь отдавал именно им, весьма милым на сцене и весьма тягостным в атзни. 1 ирямо роковым надо назвать этоотношеііие чнтателя. Сколько ни изобралсала литература этих скромных строите- лей жизни. он нх упорно но замечал, знать их не хотел, в но- двиге повседневной жизіщ нх просто не умел видеть, а видел лишь в подвиге боевого саыоотвержония, в геройскойсмерти. Писатели до конца не вершш в трудовых строителей жизніі, нотому что их читатели не хотелп быть такими строителями. «Іировой пожар зажечь», зажечь без мысли о том, нельзя-лн миру обойтись без ножара, без мысли о том, кто после пожара будет строить, — вот в чем было честолюбие и творчество русского чнтателя. и русский писатель шел за ним. «Безумству храбрых поем мы нссшо». Лптература иела эту несніо, и никто не слышал несни разуму храбрых, хвалы воле разумных. Разум отожест-