b000000444

0 ХУДОЖЕСТВЕННОЙ чкстности. 7 и фокусники, и сиекулянты литературы были у нас вгегда, но не в ядре, a no окраинам литературы; их в серьез не брали. A no большой дороге шли большие, крепкие, ясные и прежде всего честные, бескопечію честные люди. Не видно теперь не то, что людей, а именно этой боль- шой дороги — может быть, только нам не видно, близоруким совремеяникам, которые всегда узнаем из истории, что не видели того, что было у нас под носом. Может быть. Но есть все-таки ощущения, от которых мы не можем от- делаться. И им веришь теы охотнее, чем они не столыш положительные, сколько отрицательные. Нрочтешь новый рассказ и чувствуешь: все благополучно, все сделаио, как следует, только нет чего-то, чего-то недостает. Н когда пробуешь поіти далыне, разобраться в неясном, то прежде всего навязывается ответ: не настоящее это, не честное. И страняо: об отдельном нисателе этого не скажешь. Не скажу же я о Горьком, или об Андрееве, или о Купршіе, что он не честен; даже о сложном и неожиданном Федоре Сологубе, даже об изломаішом Бальмопте не скажу, потому что их извилистый художественныГі путь вне честности и нечестности. Но, ведь, важно то, что создался этот путь, но извминам которого так удобяо и прибыльно шататьея литературным карланщикам; что он улге не иидивидуален, тогда как оправдание его только в инди- видуальности; что толна уже рпнулась но этому заман- чивому нути. И затем, я вепоминаю, что Горькип все-таки написал свои визгливые американские очерки, что Андреев бессильно кричал с своим тюленем в «Проіиятии зверя», что Яуприи рылся в ученых книгах и путался в хал- дейской мудрости, чтобы нанисать «Суламифь». Больше, *