b000000444

6 А. Г. ГОРНФКЛЬД. к наиболее іестным. Ояа честна стихийно, как не дорос- шее до лжи дитя, как дикарь. Мы можем преклоняться пред гениеы Гюго, но редко мы прочтем целое произведеие его без удыбки: здесь ложный иафос, там за волосы при- тянутая метафора, там сантиментальиая фраза. Великий нисатель, а все время, как будто только о том и старается, чтобы в его ироизведении было больше ума и благородства и даже знаний, чем в нем самоы; и нам забавны и тягостны его старания. Мы еще варвары — и у иас не дошли еще ни до окрашивания волос в синий цвет, как делал Бодлэр, ни до появлепия на улице с подсолнухом вместо зонтика, как гулял английский эстет. На Западе в этом кривлянии есть даже творчество: там оно свое и имеет свою почву; у нас оно не только нелепо, но и немыслимо *). У нас невозможно было бы желание epater le bourgeois, потоыу что, ведь, для этого надо утрировать, быть тен- денциозным ради самого искусства. Тенденциозность ради идеи, — это у нас было возможно; с кристально-чистым сердцем нравда-истина приносилась в жертву правде- справедливости; тепдеіщиозны ради идеи у нас были не только МпхаИлов и Маркевпч, но и Писемский, и Толстой, и Достоевский. До теиденция ради пропаганды новых художествениых форм — для этого мы слишком дикари; неправда ради морали еще может осленить нас высшей правдой, но всякая другая неправда производиг на нас впечатление только ненравды. А мы хотим правды. Ломаки, *) Автор нѳ нсалѳѳт, что оказался плохим пророком, но очитаѳт овоим долгом оговориться, что чѳрел пять пет после этой отатыі и у ыас доявддась жѳптая кофта Мая- ковского,