b000000444

0 художбетвѳнной чеетноети. Прочед немецкий роман и іюдумал: как честно. Даже не то, что подумал, а ісак-то всего охватило одно ощущеиио, как обший единственно валшый итог всего художественно пѳрежитого на протяжении романа. И роман не бог весть какой: хорошо написанная история не нового для нас человека — чистогосердцем^одвилшика, вроде кы. Мышішна Достоевского или Парсифаля Вагнера. В основе, стало быть. ничего чрезвычайно нового: и в деталях — все идет как ждал: немного тягуче, немного сантиментально. И все таки, посдеднее впечатление: как удивительно честно. В последіше годы это ощущение необыкновенно редко дает русская художественная литература. Кричит она очень, — ж народ собирается вокруг нее. Собравшись в толпу, улі неловко расходиться; да у толиы всегда най- дется дедо; выходит, что звали за делом. На самом деле, звать было незачем; кричат потому, что нет сил говорить своим голосом. И страшно, что еслн так ноіідет дальше, то мы перестанем верить русской литературе. Еому же мы будем верить тогда? Русская литература считается наиболее учительной из великих литератур; существеннее то, что она иринадлежит