— 301 — ва улицѣ. Кухарку съ бедромъ, разбитымъ гранатнымъ осколкомъ, снеславъ кухню. Алпатычъ, его кучеръ, Ѳерапонтова жена съ дѣтьми, дйорникъ сидѣли въ подвалѣ, дрислушиваясь. Гулъ орудій, свистъ снарядовъ и жалостый стонъ кухарки, преобладавшій надъ всѣми звуками, не умолкали нинамгновеніе. Хозяйка то укачивала и уговаривала ребенка, то жалостнымъ шопотомъ спрашивала у всѣхъ входившихъ въ подвалъ, гдѣ былъ ея хозяинъ, оетавшійся на улицѣ. Вошедшій въ подвалъ лавочникъ сказалъ ей, что хозяинъ пошелъ съ народомъ въ соборъ, гдѣ поднимали Смоленскую чудотворную .HKOHy. Къ сумеркамъ канонада стала стихать. Алпатычъ вышелъ изъ подвала и остановился въ дверяхъ. Прежде ясное вечернее небо все было застлано дымомъ. И сквозь этотъ дымъ странно свѣтилъ молодой, высоко стоящій, серпъ мѣсяца. Послѣ замолкшаго прежняго страшнаго гула орудій, надъ городомъ казалась тишина, прерываемаятолько какъ бы распространеннымъ по всему городу шелестомъ шаговъ, стоновъ, дальнихъ криковъ и треска ножаровъ. Стоны кухарки теперь затихли. Съ двухъ еторонъ ноднимались и расходились черные клубы дыма отъ ножаровъ. На улицѣ не рядами, а какъ муравьи изъ разоренной кочки, въ разныхъ мундирахъ и въ разныхъ направленіяхъ проходили и пробѣгади солдаты. Въ глазахъ Алпатыча нѣсколько изъ нихъ забѣжали на дворъ Ѳеранонтова. Алпатычъ вышелъ къ воротамъ. Какой-то полкъ, тѣснясь и спѣіпа, запрудилъ улицу, идя назадъ. — Сдаютъ городъ; уѣзжайте, уѣзжайте,—сказалъ ему, замѣтившій его фигуру, офицеръ и тутъ же обратидся съ крикомъ къ солдатамъ: — Я вамъ дамъ по дворамъ бѣгать!-— крикнулъ онъ. Алпатычъ вернулся въ избу и, кликнувъ кучера, велѣлъ ему выѣзжать. Вслѣдъ за Алпатычемъ и за кучеромъ вышди и всѣ домочадцыѲерапонтова. Увидавъ дымъ и даже огнИ ножаровъ, виднѣвшіеся теперь въ начинавпшхся сумеркахъ, бабы, до тѣхъ поръ молчавшія, вдругъ заголосили, глядя на ножары. Какъ бы вторя имъ, послышались такіе же плачина другихъ концахъ улицы. Алпатычъ съ кучеромъ трясущимися руками расправлялъ запутавшіяся вожжи и постромкилошадей подъ навѣсомъ. Когда Алпатычъ выѣзжалъ изъ воротъ, онъ увидалъ, какъ въ отнертой лавкѣ Ѳерапонтова чедовѣкъ десять солдатъ съ громкимъ говоромъ насыпали мѣжки и ранцы ншеничною мукою и подсолнухами. Въ то же время, возвращаясь съ улицы въ лавку, вошелъ Ѳерапонтовъ. Увидавъ солдатъ, онъ хотѣлъ крикнуть что-то, новдругъ остановился и, схватившись за волоса, захохоталъ рыдающимъ хохотомъ,. — Тащи все, ребятаі Не доставайся дьяволамъ, —закричалъ онъ, самъ хватая: мѣшки и выкидывая ихъ на улицу. Нѣкоторые солдаты, испугавшись, выбѣжалиг нѣкоторые нродолжалинасыпать. Увидавъ Алпатыча, Ѳерапонтовъ обратнлся къ. нему: — Рѣшилась Россея!—крикнулъ онъ, — Алпатычъ! рѣшилась! Самъ запалю. Рѣшилась... Ѳерапонтовъ нобѣжадъ надворъ. По улицѣ, занружая ее всю, непрерывно шли солдаты, такъ что Алпатычъ немогъ проѣхать, и долженъ былъ дожндаться. Хозяйка Ѳерапонтова съ дѣтьми сидѣла также на телѣгѣ, ожидая тогочтобы можно было выѣхать. Была уже совсѣмъ ночь. На небѣ были звѣзды и свѣтился, изрѣдка застилаемый дымомъ, молодой мѣсяцъ. На снускѣ къ. Днѣнру, новозки Алпатыча и хозяйки,. медленно двигавшіяся въ рядахъ солдатъ. и другихъ экипажей, должны были остановиться. Недалеко отъ перекрестка, у котораго остановились новозки, въ переулкѣ горѣли домъ и лавка. Пожаръ уже догоралъ. Пламя то замирало' и терялось. въ черномъ дымѣ, то вдругъ вспыхивало ярко, до странности отчетливо освѣщая лица столпившихся ліодей, стоявшихъ на перекресткѣ. Предъ ножароыъ мелькали черныя фигуры дюдей, и -изъ-за неумолкаемаго треска огня слышались говоръ и крики. Алпатычъ, слѣзшій съ новозки, видя, что повозку его еше не скоро пронустятъ, вернулся въ нереулокъ посмотрѣть пожаръ. Солдаты шныряли безпрестанно взадъ и впередъ мимо ножара, и.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4