■ ■ 299 къ нему взглядовъ и вопросовъ. Алпатычъ продвинулся впередъ и при слѣдующемъ выходѣ чиновника, заложивъ руку за застегнутый сюртукъ, обратился къ чиновнику, подавая ему два писыіа. — Господину барону Ашу отъ генерада-аншефа князя Болконскаго,—провозгласилъ онътакъторжественнои значительно, что чиновникъ обратвлся къ немуи взялъ его писыіа. Черезъ нѣсколько ыинутъ губернаторъ принялъ Алпатыча и поспѣшно сказалъ ему: — Додожи князю и княжнѣ, что мнѣ ничего неизвѣстно было; я поступалъ по выспшмъ приказаніямъ—вотъ. . . Онъ далъ бумагу Алпатычу. — А впрочемъ, такъ какъ князь нездоровъ, ыой совѣтъ имъ ѣхать въ Москву. Я самъ сейчасъ ѣду. Доложи... Но губернаторъ не договорилъ: въ дверь вбѣжалъ запыленный и запотѣлый офицеръ, и началъ что-то говорить по-французски, На лицѣ губернатора изобразился ужасъ. -^ Иди,—сказалъ онъ, кивнувъголовою Алпатычу, и сталъ что-то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, безпомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда онъ выжелъ изъ кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь къ близкимъ, усиливавшимся выстрѣламъ, Алпатычъ поспѣшилъ на постоялый дворъ. Бумага, которую далъ губернаторъ Алпатычу, была слѣдующая: «Увѣряю васъ, что городу Смоленску не предстоитъ еще ни малѣйшей опасности, и невѣроятно, чтобъ оный угрожаемъ ею былъ. Я съ одной, а князь Багратіонъ съ другой стороны,—идемъна соединеніе предъ Смоленскомъ, которое совершится 22-го числа, и обѣ арміи совокупными силами станутъ- оборонять соотечественниковъ своихъ ввѣренной вамъ губернш, пока усилія ихъ удалятъ отъ нихъ враговъ отечества,или пока неистребится въ храбрыхъ ихъ рядахъ до послѣдняго воина. Вы видите изъ сего, что вы имѣете, совершенное право успокоить Смоленска, ибо кто защищаемъ столь храбрыми войсками, тотъ можетъ быть увѣренъ въ побѣдѣ ихъ». (Предписаніе Барклая-де-Толли смоленскому гражданскому губернатору, барону Ашу, 1812-го года). Народъ безпокойно сновалъ по улицамъ. Наложенные верхомъ воза съ домашнею посудой, етульями, шкапчикаыи, то п дѣло выѣзжали изъ воротъ домовъ и ѣхали по улицамъ. Въ домѣ, сосѣднемъ съ домомъ Ѳерапонтова, стояли повозки, и прощяясь выли и приговаривалибабы. Дворпяжка-собака лая вертѣлась предъ заложенными лошадьни. Алпатычъ болѣе поспѣшнымъ шагомъ, чѣмъ онъ ходилъ обыкновенно, вошелъ во дворъ и прямо пошелъ подъ сарай къ своимъ лошадямъ и повозкѣ. Кучеръ спалъ; онъ разбудилъ его, велѣлъ закладывать и вошелъ въ сѣни. Въ хозяйской горницѣ слышался дѣтскій плачъ, надрывающіяся рыданія женщины и гпѣвный, хриплый "крикъ Ѳерапонтова.- Кухарка, какъ испуганная курица, ветрепыхалась въ сѣняхъ, какъ только вошелъ Алпатычъ. — До смерти убилъ—хозяйку убилъ!.. Такъ билъ, такъ волочилъ!.. — За что?—спросидъ Алпатычъ. — Ѣхать просилась. Дѣло женское!— Увезн ты, говоритъ, меня, не погуби ты меня съ малымидѣтьми; народъ, говоритъ, весь уѣхалъ, что, говоритъ, мы-то? Какъ зачалъ бить... такъ билъ, такъ волочилъ! Алпатычъ какъ бы одобрительно кивнулъ головой на эти слова и, не жедая болѣе ничего знать, подошелъ къ противоположной хозяйской двери горницы, въ которой оставались его пѳкупки. — Злодѣй ты, губитель!—прокричала въ это время худая, блѣдная женщина съ ребенкомъ на рукахъ и съ сорваннымъ съ головы платкомъ, вырываясь изъдверп и сбѣгая по лѣстницѣ на дворъ. Ѳерапонтовъ вышелъ за ней и, увидавъ Алпатыча, оправилъ жилетъ, волосы, зѣвнулъ и сошелъ въ горницу за Алпатычемъ. — Аль ужъ ѣхать хочешь?—спросилъ онъ. Не отвѣчая на вопросъ, не оглядываясь на хозяина и перебираясвои покупки, Алпатычъ спросилъ, сколько за постой слѣдовало хозяину; — Сочтемъ! Что жъ, у губернатораі былъ?—спросилъѲерапонтовъ.—Какоерѣшеніе вышло? ■
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4