— 298 — промъ въ Гаченскомъ лредмѣстьѣ, на постояломъ дворѣ у дворника ^Ѳеранонтова, у котораго онъ узкъ тридцать дѣтъ имѣлъ привычку останавливаться. Ѳерапонтовъ двѣнадцать лѣтъ тому назадъ, съ легкой руки Алпатыча, купивъ рощу у князя, началъ торговать, и теперь имѣіъ домъ, постоялый дворъ и мучную лавку въ губерніи. Ѳерапонтовъ былъ толстый, черный, красный, сорокалѣтній мужикъ, съ толетыми губами, съ толстой шишкой-носомъ, такими же шишками надъ черными, нахмуренными бровями и тодстымъ брюхомъ. Ѳерапонтовъ, въ жилетѣ, въ ситцевой рубахѣ, стоялъ у лавки, выходившей на улицу. Увидавъ Алпатыча, онъ подошелъ къ нему. — Добро пожаловать, Яковъ Алпатычъ. Народъ изъ города, а ты въ городъ,—сказалъ хозяинъ. — Что жъ такъ изъ города?—сказадъ Алпатычъ. — И я говорю, народъ глупъ. Все француза боятся. — Бабьи толки, бабьитолки!—проговорилъ Алпатычъ. — Такъ-то и я сужу, Яковъ Алпатычъ. Я говорю, приказъ есть, что не пустятъ его, значитъ—вѣрно.Даи мужики по трй рубля съ подводы просятъ—креета на нихънѣтъ!—Яковъ Алпатычъневнимательно слушалъ. Онъ потребовалъ самоваръ и сѣна лошадямъ и, напившись чаю, легъ спать. Всю ночь шимо поетоялаго двора двигалисъ на улицѣ войска. На другой день Алпатычъ надѣдъ камзодъ, который онъ надѣвадъ только въ городѣ, и пошедъ по дѣдамъ. Утро быдо солнечное, а съ восьми часовъбыло уже жарко. «Дорогой день для уборки хлѣба», какъ думадъАлпатычъ. За городомъ съ ранняго утра слыжались выстрѣды. Оъ восьми часовъ къ ружейнымъ выстрѣламъ нрисоединиласьпушечная пальба, На улицахъ было много народу, кудато спѣшащаго, много солдатъ, но такъ же, какъ и всегда, ѣздиди извозчики, купцы стояли у лавокъ, и въ церквахъ шла служба. Алпатычъ прошелъ въ лавки, въ присутственныя мѣста; на почту и къ губернатору. Въ присутственныхъ мѣстахъ, въ давкахъ, на почтѣ, всѣ говорили о войскѣ, о непріятелѣ, который уже напалъ на городъ; всѣ спрашивади другъ друга, что дѣлать, и веѣ старались успокоивать другъ друга. У дома губернатора Алпатычъ нашелъбольжое количество народа, казаковъ ш дорожный экипажъ, принаддежащій губѳрнатору. На крыдьдѣ Яковъ Алпатычъ встрѣтидъ двухъ господъ—дворянъ, изъкоторыхъ одного онъ зналъ. Знакомый ему дворянинъ, бывшій иснравникъ, говорилъ съ жаромъ. — Вѣдь это не шутки шутить,—говорилъ онъ. — Хорошо, кто одинъ. Одна голова и бѣдна, такъ одна; а то вѣдь 13 человѣкъ семьи, да все имущество... Довели, что пропадать всѣмъ, что жъ это за вачальство послѣ этого?.. Эхъ, перевѣшалъ бы разбойниковъ... — Да ну, будетъ,—говорилъ другой. — А мнѣ что задѣдо, пускайслышитъ^ Что жъ, мы не собаки,—сказалъ бывшій иснравникъ и, оглянувпшсь, увидалъ Алпатыча. — А, Яковъ Алпатычъ, ты зачѣмъ? — По приказанію его сіятельства, кь госнодину губернатору,—отвѣчалъ Алпатычъ, гордо поднимая голову и закладывая руку за пазуху, что онъ дѣлалъ всегда, когда упоминалъ о князѣ, ..•—Изволиди приказать освѣдомиться о положеніи дѣлъ?/ сказалъ онъ. —Да вотъ иузнавай,—прокричалъпомѣщикъ,—довели, что ни подводъ, ничего!.. Вотъ она, слышишь?—сказалъ онъ,. указывая на ту сторону, откуда слышались выстрѣлы. —Довели, что погибать всѣмъ... Разбойники!—опять проговорилъ. онъ и сошедъ съ крыльца. Алпатычъ покачадъ головой и пошелъ. на дѣстницу. Въ пріемной были куПцы,, женщины, чиновники, модча переглядывавшіеся между собою. Дверь кабинета отворилась, всѣ встали съ мѣстъ и подвинулась впередъ. Изъ двери выбѣжалъ. чиновникъ, поговоридъ что-то съкупцомъ^ кликнудъ за собою тодстаго чиновника съ крестомъ на шеѣ и скрыдся опять въ дверь, видимо избѣгая всѣхъ обращепныхъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4