w ■ — 296 — I ствую', въ заповѣди Господней сказано: не пожелай дома ближняго твоего, ни села его, ни раба его, а старуяіка наша имѣла къ тому зависть, хотя и то надобно сказать, всѣ люди, всѣ человѣки, не безъ слабости. —На нослѣднія слова онъ едѣлалъ болѣе сидьное удареніе. — Выгодчики были съ барыней-то своей, ещекакіе, —вмѣшаласьвдругъ возившаяся около печкиГрачиха: —про имѣнье разсказываешь —нѣтъ! ты лучше разскажи, какъ вы дворянина за свою вотчину въ рекруты отдали,—продолжала она, выходя изъ-за перегородки и вставая подъ полати, при чемъ взяласг, однои рукой за брусъ, а другою уперлась въ жирный бокъ свой. Яковъ Ивановъ немного нахмурился. — Еакъ дворянина? — епросилъ я. — А и сдали,—отвѣчала Грачиха:—не любила, сударь, ихъ госпожа генерадьша мужиковъ своихъ нодъ красную шапку отдавать,—всѣ ей были нужны да надобны, такъ дворянинъ на ту пору небогатенькій прилучился: дурашной этакой съ роду, маленькаго что Жи изурочили, годовища большая, плоская была, а разума очень ыало имѣдъ, ни счету, ни дней, ничего не зналъ, ну а дворянствомъ своимъ занимался, тоже разумѣдъ это. Вотъ соколики эти и нодъѣхали къ нему и стали его уговаривать: «ты»,говорятъ, «баринъ, а живешь по работникамъ у мужиковъ, лучше бы въ сдужбу шелъ. Теперь», говорятъ, «ты граиотѣ не поученъ и тебя по дворянскому роду не примутъ, а ступай за нашу вотчину, а послѣ и объявижь объ себѣ, тебя, какъ дворянина, и поведутъ». Тотъ сдуру-то, родныхъ тоже никого не было, чтобы разговорить да посовѣтовать, —а они его винищеыъ поили да пряниками кормили, сдуру и согласился. Привели баринка въ присутствіе, объявиди за простого мужика, крикнули: «лобъ!» надѣли ляыку, и ступай, значитъ, маршъі за одно съ рекрутами. Года черезъ три или четыре тотъ и заявляетъ своему начальнику: «я», говоритъ, «дворянинъ». «Какой»,говоритъ,«тыдворянинъ?» попугалъ его маненько, а онъ все свое: дворянинъ да и только, и пошелъ къ вачальству выше, объявляетъ то же. Тѣ смотрятъ по бумагамъ: видятъ, мужикъ; отрапортовали ужъ, какъ надо. Сердечный баринокъ нашъ взялъ да и отступился, оттрубилъ за ихъ вотчину тридцать пять годковъ. Документщики какіе были. Може, за эти выдумки родной кровью своей теперь и платятся,—заключила вполголоса Грачиха, указавъ глазами на Якова Ивановича, который, въ свою очередь, весь ея разсказъ слушалъ потупивъголову и ни слова не возражая. Я поетарался опять перемѣнить разговоръ и епросилъ старика: — Еому жъ имѣнье госноживашейдосталось? Я видѣлъ, усадьба какая-то разоренная, запущенная, домъ развалился... —: Въ онекѣ, сударь, наше имѣнье состоитъ,—отвѣчадъонъ, —видимо довольпый этимъ переходомъ. Ну, и опекуны также люди чужіе: лпбо заняться ничѣмъ не хотятъ, либо себѣ въ карманъ тащатъ; не то, что ужъ до хозяйства что касается, a оброчниковъ, и тѣхъ въ порядкѣ не держатъ, пьяницы да мотуны живутъ безъ страха, а которые дома побогатѣе былп, къ тѣмъ прижимы частые: то сына, говорятъ, въ рекруты отдадимъ, то самого во дворъ возьмемъ. — И откупайся, значитъ, мужичокъ; прежде-то вы ужъ больно много денегъ нажили,—подхватила Грачиха. Яковъ Ивановъ не обратилъ никакого вниманія на ея слова и продолжалъ: — Противъ чиновниковъ тоже вотчина никакой заступы не имѣетъ. Прежде, бывало, при покойной госпожѣ, дворовые наіпи ребята ужъ точно что народъ быдъ буйный. Храмового праздника не проходидо, чтобы буйства не сдѣлали, цѣдые базары разбивали, и тутъ начадьство, понимаючи, чьи и какой госножи этилюди, болыпе словомъ, что упросятъ, то и есть, а нынче неболыпойбы, кажется, чедовѣкъ, нашъ становой приставъ командуетъ, наказуетъ у насъ по деревнямъ все изъ интересу этого поганаго, къ которому, кажется, такое пристрастіе имѣетъ, что тотъ самый^день считаетъ въ жизни своей потеряннымъ, въ который выгоды не имѣлъ по сдужбѣ. Я какъ-то разъ, встрѣтивши его въ городѣ, говорю, за что и за какія вины, говорю, сударь, вы такъ ужъ очень
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4