ж- — 292 — Дьячка нельзя налѣво впрягать, — говоритъ Филиппъ, не обращая вниманія на мое послѣднее замѣчаніе: не такая лошадь, чтобъ его на лѣвую пристяжку запрягать. Налѣво ужъ нужно такую лошадь, чтобъ, одно слово, была лбшадь, а это не такая лошадь. И Филиппъ съ этими словами нагибается на правую сторону и, подергивая вожжой изъ всѣхъ силъ, принима,ется стегать бѣднаго Дьячка по хвосту и по ногамъ, какимъ-то особеннымъ манеромъ, снизу, и, несмотря на то, что Дьячокъ старается изъ всѣхъ силъ и воротитъ всю бричку, Филипнъ прекращаетъ этотъ маневръ только тогда, когда чувствуетъ необходимость отдохнуть и сдвинуть, неизвѣстно для чего, свою шляну на одинъ бокъ, хотя она до этого очень хорошо и нлотно сидѣла на его головѣ. Я пользуюсь такой счастливой минутой и прошу Филиппа дать мнѣ поправшгь. Филиннъ даетъ мнѣ сначала одну вожжу, нотомъ другую; наконецъ, всѣ шесть вожжей и кнутъ переходятъ въ мои руки, и я совершенно ечастливъ. Я стараюсь всячески подражать Филиппу, спрашиваю у нето, хорошо ли? но обыкновенно кончается тѣмъ, что онъ остаетея мною недоволенъ: говоритъ, что та много везетъ, "а та ничего не везетъ, высовываетъ локоть изъза моей груди и отнимаетъ у меня вожжи. ІЙаръ все усиливается, барашки начинаютъ вздуваться, какъ мыльные нузыри, выше и выше, сходятся и принимаютъ темно-сѣрыя тѣни. Въ окно кареты высовывается рука съ бутылкой и узелкомъ: Василій, съ , удивительной ловкостью, на ходу, соскакиваетъ съ козелъ и приноситъ намъ вотрушекъ и квасу. На крутомъ спускѣ мы всѣ выходимъ изъ экипажей и иногда въ перегонки бѣжимъ до моста, между тѣмъ какъ Василій и Яковъ, подтормозивъ колеса, съ обѣихъ сторонъ руками поддерживаютъ карету, какъ будто они въ состояніи удержать ее, ежёлй бы она упала. Потомъ, съ позволенія Мими, я или Володя отправляемся въ карету, а Любочка или Катенька садятся въ бричку. Перемѣщенія эти доставляютъ большое удовольствіе дѣвбчкамъ, потому что онѣ справедливо находятъ, что въ бричкѣ гораздо веселѣй.. Иногда, во время жара, нроѣзжая черезъ рощу, мы отстаемъ отъ кареты, нарываемъ зеленыхъ вѣтокъ и устраиваемъ въ бричкѣ бесѣдку. Движущаяся бесѣдка во весь духъ догоняетъ карету, и Любочка пищитъ при этомъ самымъ пронзительнымъ голосомъ, что она никогда не забываетъ дѣлать при каждомъ случаѣ, доставляющемъ ей большое удовольствіе. Но вотъ и деревня, въ которой мы будемъ обѣдать и отдыхать. Вотъ ужъ запахло деревней—дымомъ, дегтемъ, баранками; послышались звуки говора, шаговъ. и колесъ; бубенчики уже звенятъ не такъ,, какъ въ чистомъ иолѣ, и съ обѣихъ сторонъ мелькаютъ избы съ соломеннымИі кровлями, рѣзными тесовыми крылечками' и маленькими окнами съ красными и" зелеными ставнями, въ которыя кое-гдѣпросовывается лицо любопытной бабыВотъ крестьянскіе мальчишки и дѣвочкш въ однѣхъ рубашонкахъ: широко раскрывъ глаза и растопыривъ руки, неподвижно» стоятъ они на одномъ мѣстѣ, или, быстросѣменя въ ныли босыми ножонками, несмотря на угрожаюшіе жесты Филиппа,, бѣгутъ за экипажами и стараются взобраться на чемоданы, привязанные сзади.. Вотъ и рыжеватые дворники съ обѣихъ сторонъ подбѣгаютъ къ экипажамъ и привлекательными словами и жестами одинъпередъ другимъ стараются заманить проѣзжающихъ! Тпрру! ворота скрипятъ,, вальки цѣпляютъ за воротища, и мы. въѣзжаемъ на дворъ. Четыре часа отдыха. и свободы! Гр. Ж. Толстой. 82. СТАРАЯ БАРЫНЯ. РАЗСКАЗЪ ДВОРЕЦКАГО. Изба, куда я вошелъ, была большая щ опрятная, стѣны струганныя, печь бѣлаяг . перегородка отъ нея дощатая, лавка и гюлицы чисто вымытыя. Въ переднемъ. углу подъ образами стоялъ столъ, за которымъ сидѣлъ старикъ съ бритой бородой; съ двумя сѣдыми Клочками волосъна вискахъ, съ умнымъ выраженіемъ въ лицѣ и, какъ видно, слѣпой. Одѣтъ онъ былъ въ синій стариннаго покроя суконный сюртукъ, изъ-подъ котораго виднѣ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4