■Ha Щ 287 шая Роска, двѣ легавыхъ собаки бѣшено возились и прыгали по диванаыъ; иа конюшнѣ завелись поджарые иноходцы, лихіе Еоренники, рьяныя яристяжныя съ щетеными гривами, донскіе верховые кони; часы завтрака, обѣда, ужина перепутались и смѣшались: пошли, по выраженію сосѣдей, «порядки небывалые». Въ тотъ вечеръ, о которомъ зашла у васъ рѣчь, обитатели Калитинскаго дома •(старшеыу изъ нихъ, жѳниху Леночки, •было всего двадцать четыре года) заниліадись немногосложной, но, судя по ихъ дружному хохотаныо, весьма для нихъ забавной игрой: они "бѣгали по комнатамъ и ловили другъ друга; собаки тоже бѣгали и лаяли, и висѣвшія въ клѣткахъ лерѳдъ окнами канарейки напѳрерывъ .драли горло, усиливая всеобщій гамъ «вонкой трескохнѳй своего яростнаго щебетанья. Въ самый разгаръ этой оглупштельной потѣхи къ воротамъ подъѣхалъ загрязненный тарантасъ, и человѣкъ лѣтъ •сорока-пяти, въ дорожномъ платьѣ, вылѣзъ изъ него и остановился въ изумленьи. - Онъ постоялъ нѣкоторое время неподвижяо, окинулъ доыъ внимательнымъ взоромъ, вошелъчерезъкалиткунадворъ и медленно взобрался на крыльцо. Въ передней никто его невстрѣтилъ, нодверь залы быстрораспахнулась: изъ нея, вся раскраснѣвшаяся, выскочила Шурочка, и мгновенно, вслѣдъ за ней, съ звонкимъ крикомъ, выбѣжала вся жолодая -ватага. Она внезапяо останови- .лась и затихла при видѣ незнакомаго; но -«вѣтлые глаза, устремленные на него, глядѣли такъ же ласково, свѣжія лида не иерестали смѣяться. Сынъ Марьи Дмитчріевны подошелъ къ гостю и привѣтливо «просилъ его, что еыу угодно. — Я Лавредкій, —промолвилъ гость. Дружный крикъ раздался ему въ отэдѣтъ—и не потому, чтобъ вся эта молодѳжь очень обрадовалась пріѣзду отдаленнаго, почти забытаго родственника, a просто потому, что она готова была шу- .мѣть и радоваться при всякомъ удобномъ -случаѣ. Лаврецкаго тотчасъ окружили: .Леночка, какъ старинная знакомая, перзая назвала себя, увѣрила его, что еще -бы немножко—и она непремѣнно его бы 5знала, и представила ему все остальное общество, называя каядаго, даже жениха своего, уменыпительными именами. Вся толпа двинулась черезъ столовую въ гостиную. Обои въ обѣихъ комнатахъ были другіе, но мебель уцѣлѣла; Лавредкій узналъ фортепіано; даже пяльды у окна стояли тѣ же, въ томъ же положеніи, и чуть ли не съ тѣмъ же неконченнымъ шитьемъ, какъ восемь лѣтъ тому назадъ. Его усадили на покойяое кресло; всѣ чинно усѣлись вокругъ него. Вопросы, восклиданія, разсказы посыпались наперерывъ. — А давно мы васъ не видали,—наивно замѣтила Леночка:—и Варвару Павдовну тоже не видали. — Еще бы!—поспѣпшо подхватилъ ея братъ. —Я тебя въ Петербургъ увезъ, a Ѳедоръ Иванычъ все жидъ въ деревнѣ. — Да, вѣдь съ тѣхъ поръ и мамаша скончалась. — И Марѳа Тимоѳеевна, —промолвила Шурочка. — И Настасья Карповна, —возразила Леночка,—и мосье Леммъ... — Какъ? и Леммъ умеръ? —спросилъ Лавредкій. — Да, —отвѣчалъ молодой Калитинъ:— онъ уѣхалъ отсюда въ Одессу; говорятъ, кто-то его туда смаиилъ; тамъ онъ и скончался. — Вы не знаете, музыки послѣ него не осталось? — Не знаю; едва ли. Всѣ замолкли и переглянулись. Облачко печали налетѣло на всѣ молодыя лица. — А Матроска живъ, — заговорила вдругъ Леночка. — И Гедеоновскій живъ, — прибавилъ ея братъ. При имени Гедеоновскаго разомъ грянулъ дружный смѣхъ. — Да, онъ живъ и лжетъ попрежнему,— продолжалъ сынъ Марьи Дмитріевны:—и вообразите, вотъ эта егоза (онъ указалъ наинститутку,сеструсвоей жены) вчера ему перду въ табакерку насыпала. — Какъ онъ чихалъ!—воскликнула Леночка,—и снова зазвенѣлъ неудержимый смѣхъ. — Мы объ Лизѣ недавно имѣли вѣсти,—промолвилъ молодой Калитинъ, и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4