■BE 281 аедливымъ къ нему, а мы были къ нему нѳсправедливы. Наказывать его нѳ наше дѣло, да и не нужно: онъ самъ себя нажазалъ гораздо жесточе, чѣмъ заслужилъ... И дай Богъ, чтобы несчастье вытравило изъ него все дурное и оставилоодно прекрасное въ немъ! Пью за здоровье Рудияа! Пью за здоровье товарища моихъ лучжихъ годовъ, пью за молодость, за ея надежды, за ея стремленія, за ея довѣрчивость и честность, за все то, отъ чего л въ двадцать лѣтъ бились наши сѳрдца, и лучше чего мы все-таЕи ничегоне узнали и не узнаѳмъ въ жизни! Пью за тебя, золотое время, нью за здоровье Рудина! в) эяилогъ. Наступило молчаніе. Оба пріятеля сидѣли, понуривъ головы. Первый заговорилъ Рудинъ. — Да, братъ,—началъ онъ:—я теперь зшгу сказать еъ Кольцовымъ: «До чего ты, моя молодость, довела меня, домыкала, ■что ужъ шагу ступить некуда»... И между тѣмъ, неужели я ни на что не былъ годенъ, неужѳлн для меня такъ-таки нѣтъ дѣла на землѣ? Часто я ставилъсебѣ этотъ івонросъ, и какъ я ни старался себя унизить въ собственныхъ глазахъ, не могъ же я не чувствовать въ ,себѣ нрисутствія силъ, не всѣмъ людямъ данныхъ! Отчего же эти силы остаются безнлодными? И вотъ еще что: помнишь, когда мы съ тобой были 5а границей, я былъ тогда самонадѣянъ и ложенъ... Точно, я тогда ясно не сознавалъ, чего я хотѣлъ, я упивался словами ж вѣрилъ въ призраки; но теперь, кдяяусь тебѣ, я могу громко, передо всѣми жысказать все, чего я желаю. Мнѣрѣшительно скрывать нечего: я вполнѣ и въ «амой сущности слова—человѣкъ благонамѣренный, я смиряюсь, хочу примѣниться жъ обстоятельствамъ, хочу малаго, хочу достигнуть цѣли близкой, принести хотя ничтожную пользу. Нѣтъ! не удается! Что это значитъ? Что мѣшаетъ мнѣ жить и дѣйствовать, какъ другіе?.. Я только объ -этомъ теперь и мечтаю. Но едва успѣюя ■ -войти въ опредѣденное положеніе, остаяовиться на извѣстной точкѣ, судьба такъ м сопретъ меня съ нея долой. Я сталъ бояться ея—моей судьбы... Отчеговсе это? Разрѣши мнѣ эту загадку! — Загадку!—повторилъ Іежневъ.—Да, это правда. Ты и для меня былъ всегда загадкой. Даже въ молодости, когда, бывало, послѣ какой-нибудь мелочной выходки, ты вдругъ заговоришь такъ, что сердце дрогаетъ, а тамъ опять начнещь... ну, ты знаешь, что я хочу сказать... даже тогда я тебя не понималъ: оттого я и разлюбилъ тебя... Силъ въ тебѣ такъ много, стремленіе къ идеалу такое неутомимое... — Олова, все слова! дѣлъ не было!— прервалъ Рудинъ. — Дѣлъ не было! Еакія же дѣла... — Какія дѣла? Слѣпую бабку и все ея семейство своими трудамипрокормить, какъ, помнишь, Пряженцовъ... Вотъ тебѣ и дѣло. -— Да; но доброѳ слово—тоже дѣло. Рудинъ посмотрѣлъ молча на Лежнева и тихо покачалъ головой. Лежневъ хотѣлъ, было, что-то сказать и провелъ рукой но лицу. — Итакъ, тыѣдешь въ деревню?—снросилъ онъ наконецъ. — Въ деревню. — Да развѣ у тебя осталась деревня? — Тамъ что-то такое осталось. Двѣ души съ полпвиною. Уголъ есть, гдѣ умереть. Ты, можетъ-быть, думаешь въ эту минуту: «И тутъ не обошелся безъ фразы!» Фраза, точно, меня сгубила, она заѣла меня, я до конца не могъ отъ нея отдѣлаться. Но то, что я сказалъ, не фраза. Не фраза, братъ, эти бѣлые волосы, эти морщины, этипрорванныедокти—не фраза.—Ты всегда былъ строгъ ко мнѣ, и ты былъ справедливъ; но не до строгоститеперь, когда уже все кончено, и масла въ лампадѣ нѣтъ, и сама лампадаразбита, и вотъ-вотъ сейчасъ докурится фитидь... Смерть, братъ, должна примирить наконецъ. Лежневъ вскочилъ. — Рудинъ!—воскликнулъ онъ:—зачѣмъ ты мнѣ это говоришь? Чѣмъ я заслужилъ это отъ тебя? Что я за судья такой, и что бы я былъ за человѣкъ, если бъ, при видѣ твоихъ впалыхъ щекъ и морщинъ, слово: «фраза» могло прійти мнѣ въ гот Щі
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4