— 280 — разлидъ шампанское no бокаламъ), вотъ что я вамъ предлагаю: мы сейчасъ пили за здоровье дорогого нашего брата и его невѣсты; я предлагаювамъ выпить теперь за здоровье Дмитрія Рудина! Александра Павловна и Пигасовъ съ изумленіемъ посмотрѣли на Дежнева, a Басистовъ встрепенулся весь, покраснѣлъ отъ радости и глаза вытаращилъ. — Я знаю его хорошо, —продолжалъ Лежневъ: —недостатки его мнѣ хорошо извѣстны; они тѣмъ болѣе выступаютъ наружу, что самъ онъ не мелкій человѣкъ. — Рудинъ—геніальная натура!—подхватилъ Басистовъ. —Геніальностьвъ немъ, пожалуй, есть,— возразилъ Лежневъ:—а натура. .. Бътомъто вся его бѣда, что натуры-то собственно въ немъ нѣтъ... Но не въ этомъ дѣло. Я хочу говорить теперь отомъ,. что въ немъ есть хорошаго, рѣдкаго. Въ немъ есть энтузіазмъ; а это, повѣрьте мнѣ, флегматическому человѣку, самоедрагоцѣнное качество въ наше время. Мы всѣ стали невыносимо разсудительны, равнодушны и вялы; мы заснули, мы застыли, и спасибо тому, кто хоть на мигъ насърасшевелитъ и согрѣетъ! Пора! Помнишь, Саша, я разъ говоридъ съ тобой о немъ, и упрекалъего въ холодности. Я былъ и правъи неправъ тогда. Холодность эта у него въ крови— это не его вина—а не въ головѣ. Онъ не актеръ, какъ я называлъ его, не надувала, не плутъ; онъ живетъ на чужой ечетъ не какъ проныра, а какъ ребенокъ... Да, онъ, дѣйствительно, умретъ щѣ-нибудь въ нищетѣ и въ бѣдности; но неужели жъ и за это пускать въ него камнемъ?Онъ не сдѣлаетъ самъ ничего, именно потому, что въ немъ натуры, крови нѣтъ; но кто въ правѣ сказать, что онъ не принесетъ, не принесъ уже пользы? что его слова не заронили много добрыхъ сѣмянъ въ молодыя души, которымъ природа не отказала, какъ ему, въ силѣ дѣятельности, въ умѣніи исполнять замыслы? Да я самъ, я первый, все это испыталъ на себѣ... Саша знаетъ, чѣмъ былъ для меня въ молодости Рудинъ. Я, помнится, такжѳ утверждалъ, что слова Рудина не могутъ дѣйствовать на людей; но я говорилъ тогда о людяхъ, подобныхъ мнѣ, въ теперешніе мои годы, о людяхъ уже пожившихъи поломанныхъжизнью. Одинъфальшивый звукъ въ рѣчи—и вся еягармонія для насъ исчезла; а въ молодомъ человѣкѣ, къ счастію, слухъ еще не такъ развитъ, не такъ избалованъ. Если сущность того, что онъ елышитъ, ему кажетсяпрекраспой; что ему за дѣло до тона! Тонъ онъ самъ въ себѣ найдетъ. — Браво! браво! —воскликнулъ Басистовъ:—какъ это справедливо сказано! A что касается до вліянія Рудина, клянусь вамъ, этотъ человѣкъ не только умѣлъ потрясти тебя, онъ съ мѣста тебя сдвигивалъ, онъ не давалъ тебѣ останавливаться, онъ до основанія переворачивалъ, зажигалъ тебя! - — Вы слышите? —продолжалъ Лежневъ, обращаясь къ Пигасову:—какого вамъ еще доказательства нужно? Вы нападаете на философію; говоря о ней, вы ненаходите довоіьно презрительныхъ словъ. Я самъ ее не больно жалую и плохо ее понимаю, но не отъ философіи наши главныя невзгоды! Философическія хитросплетенія и бредни никогда не привьются къ русскому: на это у него сдишкомъ много здраваго смысла; но нельзя же допустить, чтобы подъ именемъфилософіи нападали на всякое честное стремленіе къ истинѣ и къ сознанію. Несчастье Рудина состоитъ въ томъ, что онъ Россіи не знаетъ, и это точно болыпое несчастье. Россія безъ каждаго изъ насъ обойтись можетъ, но никто изъ насъ безъ нея не можетъ обойтись. Горе тому, кто это думаетъ, двойное горе тому, кто дѣйствительно безъ нея обходится! Космоиолитизмъ— чеиуха, космополитъ-—нуль, хуже нуля; внѣ народности ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нѣтъ. Безъ физіономіи нѣтъ даже идеальнаго лица; только пошлое лицо возможно безъ физіономіи. Но опять-таки скажу, это не вина Рудина: это его судьба, судьба горькая и тяжелая, за которую мы-то ужъ винить его не станемъ. Насъ бы очень дадеко повело, если бы мы хотѣли разобрать, отчего у насъ являются Рудины. А за то, что въ немъ есть хорошаго, будемъ же ему благодарны. Это легче, чѣмъ быть неспра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4