— 272 — стаканъ, а не рюмку вина, яш рюмку водки. — Хорошо ли тебѣ, не много ли?— говорила она, морщась и качая головой. Еъ пьяницѣ и къ пьянству у ней было физіологическое отвращеніе. —Да, да, смѣйся!—гговорила она,—a это правда! — Можно вѣдь, бабушка, ногибнуть и по чужой винѣ,—возражалъ Райскій, желая- прослѣдить за развитіемъ ея житейскихъ нонятій: —есть между людей вражда, страсти. Чѣмъ виноватъ человѣкъ, когда ему подставляютъ ногу, опутываютъ его интригой, крадутъ, убиваюгь?... Мадо ли что! — Виноватъ, виноватъ!—рѣшала она, не слушая апелляціи. —Ужъ если кто несчастенъ, погибаетъ, свихнулся, внадъ въ нищету, въ крайность, какъ-нйбудь обиженъ, опороченъ, и поправиться не можетъ, значитъ—самъ виноватъ. Какойнибудь грѣхъ да былъ за нимъ, или есть: если не порокъ, такъ тяжкая опшбка! Вражда, страсти!.. все одинъ и тотъ же врагъ стережетъ насъ всѣхъ!... Богъ накажетъ иногда, да и проститъ, коли чвгловѣкъ смирится и опять пойдетъ по хорошему пути. А кто все снотыкается, падаетъ и лежитъ въ грязи, значитъ, не прощенъ, а не прощенъ потому, что не одолѣваетъ себя, не сладитъсъ виномъ, съ картами, или укралъ, да не отдаетъ краденаго, или гордъ, обидчикъ, золъ не въ мѣру, грязенъ, обманщикъ, предатедь... Мало ли зла: что-йибудь да есть! A хочетъ, такъ выползетъ опять на дорогу. А если просто слабъ, силенки нѣтъ, значитъ, вѣрынѣтъ: когда естьвѣра, естьи сила. Да, да, улгъ это такъ, не говори, не говори, смѣйся, а молчи! прибавила она, замѣтивъ, что онъ хочетъ возразить.-— Можетъ ли быть, чтобъ человѣкъ такъ пропалъ изъ-за другихъ, потому что захотѣди погубить? Не зѣвай, смотри за собой: .упалъ, такъ вставай на ноги, да смотри, нѣтъ ли лукавства за самимъ? A нѣтъ, такъ номолись—и поправишься. Вонъ Алексѣя Петровича три губернатора гнали, имѣнье было въ опекѣ, дошло до того, что никто взаймынедавалъ, хоть но міру ступай: а тенерь выждалъ, вытернѣлъ, раскаялся, —какіе были грѣхи, — и вышелъ въ люди... —Ну, хорошо, бабушка; а помните, былъ какой-то буянъ, полицмейстеръ или исправникъ: у васъ крышу велѣлъ разломать, постой вамъ поставилъ противъ правилЪ;, заборъ сломалъ, и чегочего не надѣлалъ! — Да, правда: онъ злой, негодный человѣкъ, врагъ мой былъ, не любила я его! Чѣмъ же кончилось? Пріѣхалъ новый губернаторъ, узналъ всѣ его плутни и прогналъ! Онъ смотался, спился. Умеръ— никто и не пожалѣдъ. — Ну, вотъ видите! Что же вы сдѣлали: вы ли виноваты? — Я! — сказала бабушка: ■— я наказана не даромъ. Даромъ судьба не наказываетъ... — Въ самомъ дѣлѣ! что же такое? — Что? — повторила она: — молодъ ты, чтобъ знать бабушкины нроступки. Ужъ такъ и быть, изволь, скажу: тогда откупа пошли, a я вздумала велѣть пиво варить для людей, водку гнали дома, немного, —для гостейи для дворни, а все же" запрещено было; мостовъ не чинила... Отъ меня взятки-то гладки, онъ и озлобился, видишь! Ужъ коли кто несчастливъ, такъ значитъ—подѣломъ. Проси скорѣе ирощенія, a то пропадешь, 'пойдетъ все хуже... и... — И потомъ «красный носъ, растрескавшіяся губы, одна нога въ туфлѣ, другая въ калошѣ?!» — договорилъ Райскій, смѣясь. —Ахъ, бабушка, чего я не захочу, что принудитъ меня? или если скажу себѣ, что ненремѣнно поступлю такъ, во~ оружусь волей... — Никогда не говори: «ненремѣнно», — живо перебила ТатьянаМарковна:—Воже сохрани! — Отчего? вотъ еще новости! — сказалъ Райскій. —Марѳенька! я непремѣнно сдѣлаю твой портретъ, непремѣнна напишу .романъ, 'непремѣнно познакомлюс%.съ Маркушкой, непремѣнно проживу лѣто съ вамии непремѣнно воспитаю васъ всѣхъ трехъ, бабушку, тебя и .. Вѣрочку. Марѳенька засиѣялась, а Татьяна Марковна посмотрѣла на него черезъ очки. — Ты никакъ съума сошелъ: поучись-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4