шШв 271 жогда они могли бы дѣлать этотакъ, чтобъ она не узнала. Любила она, чтобы всякій день ктолибудь завернулъ къ ней, а въ именины ея всѣ, начиная съ архіерея, губернатора ш до послѣдняго повытчика въ палатѣ; чтобы три дня городъ помнилъ ея росіКошный завтракъ,—нужды нѣтъ, что ни губернаторъ, ни повытчики не пользовались ея искреннимъ расположеніемъ. Но если бы не пришелъ въ этотъ день М-г Шарль, котораго она терпѣть не могла, иди Полина Карповна, она бы искренно обидѣлась. . Въ этотъдень она, но всей вѣроятности, ■втайнѣ желала, чтобы зашелъ на пирогъ даже Маркушка. До пріѣзда Райскаго жизнь ея покоилась на этихъ простыхъ и прочныхъ осяовахъ, и ей въ голову не приходило, чтобы тутъ было что-нибудь не такъ, чтобы она весь вѣкъ жила въ какой-то «борьбѣ съ нротиворѣчіями», какъ говорилъ Райскій. Если когда-нибудь и- случалось противорѣчіе, какой-нибудь разладъ, то она приписывала его никакъ не себѣ, а другому лицу, съ кѣмъ имѣла дѣю, а если яикого не было, такъ судьбѣ. А когда лвился Райскій и соединилъ въ себѣ и это другое лицо и судьбу, она удивилась, •отнесла его къ непослушанію внука и къ ■его странностямъ. Она горячо зашищалась, сначала нреданіями, сентенціями и пословнцами, но жогда эта мертвая сила, отъ перваго прикосновенія живой силы анализа, разлеталась впрахъ, она сейчасъ хваталась за •свою нриродную логику. Этого только и ждалъ Райскій, зная, ■что она сейчасъ очутится между двухъ «гней: междустариной и новизной, между лреданіями и здравымъсмысломъ—и тогда *й надо было или согласиться съ нимъ, шли отстунить отъ старины. Но бабупіка тріумфа ему никогда не давала, она сдаваться не любила щ. кончала споръ, опираясь деспотически на авторитетъ, уже не мудрости, а родства ж своихъ лѣтъ. Бабушка добыла себѣ, какъ будто куяила на вѣсъ, жизненной мудрости, пробавляется ею и знать не хочетъ того, чего съ ней не было, чего она не видала своими глазами, и не заботится, есть лн тамъ еще что-нибудь, или яѣтъ. Она сдѣлала изъ наблюденій и опыта мудрый выводъ, что всякому дается извѣстная линія въ жизяи, но которой можно и должно достигать извѣстнаго значенія, выгодъ, и что всякому дана возможность сдѣлаться (относительно) важнымъ или богатыиъ, а кто прозѣваетъ время и удобный случай, пренебрежетъданными судьбой средствами, тотъ и пеняй на себя! — Всякому, —говорила она,—судьба даетъкакой-нибудьдаръ: одному, напримѣръ, дано много умаили какой-нибудь «остроты» и умѣнья (подъ этимъ она разуиѣла тадантъ, сиоеобносги),—зато богатстаа не дала—и сейчасъ примѣръ нриводила: или архигектора, или лѣкаря, или СтеиЕумужика. Дуракъ—дуракомъ, трехъ перечесть не можетъ, лба не умѣетъ перекрестить, едва знаетъ, гдѣ ираво, гдѣ лѣво, ни за сохой, ни въ саду; а посуду, чашки, дожки, или крестики точить, дѣтскіе кораблаки, игрушкя, —-точно изъ мѣди льетъ! И сколько на ярмаркѣ продастъ? Другой красивъ: картинка—зато нѣтый дуракъ! Вонъ Балакинъ: ни одна умная дѣвушка нейдетъ за него, а заглядѣньеі Не зѣвай, и онъ будетъ счастливъ. «Богъ дурака поваля кормитъ!»—приводила она и иословицу въ подкрѣпленіе: —найдетъ дуру съ богатствомъ! А есть и такіе, что ни «остроты» судьба не дала, ни богатетва, зато дала трудолюбіе: этимъ берутъ! Ну, а кто лежебокой былъ или прозѣвалъ, загубилъ даръ судьбы—самъ виновать! Оттого много на свѣтѣ погибшихъ: праздныхъ, ньяницъ, съ разодранными локтями, одна нога въ туфлѣ, другая въ колощѣ, носъ красный, губы раетрзскались, винищемъ разитъі Райскій расхохотался, слушая однажды такое разсужденіе и особенно характеристическій очеркъ пьяницы, самаго иротивнаго и ногибшаго существа въ глазахъ бабушки, до того, что хотя она не замѣтила ни малѣйшей наклонноети къ вину въ Райскомъ, но всегда съ безпокойствомъ смотрѣда, когда онъ вздумаетъ вьшить ь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4