— 268 — Различія между «людьми» и господами яикогда и ничто не могло истребить, Она ■была, въ мѣру строга, въ мѣру снисходительна,. человѣколюбива, но все въ размѣрахъ барскихъ понятій. Заболѣетъ ли кто-нибудь изъ людей— Татьяна Марковна вставала даже ночью, посылала ему спирту, мази, но отсылала на другой день въ больницу, а больше къ Меланхолихѣ, но доктора не звала. Между тѣмъ, чуть у. которой-нибудьвнучки язычокъ зачешется илщ брюшко немного вснучитъ, Кирюшка илиВласъ скакали, болтая локтямии ногами, нанеосѣдланной лашади, въ городъ за докторомъ. КормилаТатьянаМарковналюдейсытно, плотно, до отвала, щами, кашей, но араздникамъ нирогами и бараниной; въ Рождество жарили гусей и свиней; но нѣжностей въ ихъ столѣ и нлатьѣ недопусЕала, а давала, въ видѣ милоети, остатки отъ своего стола то той, то другой женщинѣ. Чай и кофе пиланепоередственнопослѣ ^арьши, Василиса, нотомъ горничныя и ножилой Яковъ. Кучерамъ, дворовымъ мужикамъ и старостѣ въ праздники подно- «или но стакану вина, ради ихъ тяжелой работы. Еще въ дѣвичьей сндѣли три-четыре молодыя горничныя, которыя цѣлый день, не разгибаясь, что-нибудь шили, или плели кружева, потомучто бабушка не могда видѣть человѣка безъ дѣла —да въ передней нраздно сидѣлъ вмѣстѣ съ мальчиінкой лѣтъ шестнадцати, Егоркой-зубоскаломъ, задумчивый Яковъ и еще два-три лакея, на помощь еыу, ничего не дѣлавшіе и часто мѣнявшіеся. И самъ Яковъ только служилъ за сто-. ломъ, лѣниво обмахивалъ вѣткой мухъ, лѣниво и задумчиво мѣнялъ тарелкии не ■охотникъ былъ говорить. Барыня назначила его дворецкимъ за то только, что ■онъ смиренъ, пьетъ умѣренно, т.-е. мертвецкине напиваетея. и не куритъ; притомъ онъ усерденъ къ церкви. ТШ. Райскій засталъ бабушку за дѣтскимъ завтракомъ. Бабушка такъ и всндеснула руками, такъ и нрыгнула; чуть не нонадади тарелки со стола. — Проказникъ ты, ВорюшкаІ и ненаписалъ, нагрянудъ: вѣдь ты перепугалъ меня, какъ вошедъ. Она взяла его за голову, ноглядѣла съ минуту ему въ лицо, хотѣла будто заплакать, но только сжала голову, видно раздумала, быстро взглянула на портретъ матери Райекаго и подавила вздохъ. — Ну, ну, ну... —хотѣла она сказатьг спросить—и ничего не сказала, не спросила, а только засмѣялась и нроворно отерла глаза платкомъ. — Маменькинъ сынокъ: весь, весь въ нее! Посмотри, какая она красавица была. Посмотри, Василиса... Помнишь? Вѣдь похожъ! . Кофе, чай, булки, завтракъ, обѣдъ—все это онрокинудоеь на студента, еще стыдливаго, робкаго, нѣжнаго юношу, съ аппетитомъ ранней молодости; и всему онъ сдѣлалъ честь. А бабушка почти не сводила глазъ съ него. —Позовилюдей, старостѣ скажи, всѣмъ, всѣмъ: хозяинъ, молъ, нріѣхалъ, настоящій хозяинъ, баринъ! Милоети просимъ, батюшка! милоети просимъ въ родовое гнѣздо!—съ шутливо - ироническимъ смиреніемъ говорила она, поддѣлываясь подъ мужицкій ладъ.—Не оставьте насъ своей милостью; Татьяна Марковна насъ обижаетъ, разоряетъ, заступитесь!... Ха, ха, ха.—На тебѣ ключи, навотъ счеты, изволь командовать, требуй отчета отъ старухи: куда все растранжирила, отчего избы развадились?.. Поди-ка, въ городѣ все малиновекіе мужики иодъ окошкаминобираются...Ха,ха,ха! А у дядюшки-опекуна тамъ, въ новомъ имѣніи, я чаю, мужики въ смазныхъ сапогахъ ходятъ, да въ красныхърубашкахъ; избывъ дваэтажа...Да чтожъты, хозяинъ,молчишь? Чтонеспрашиваешьотчета?Позавтракай, а нотомъ я тебѣ всепокажу. Послѣ завтрака, бабушка взяла большой зонтикъ, надѣла ботинки съ толстой подошвой, голову прикрыла нолотнянымъ капоромъ и пошла показывать Ворису хозяйство. — Ну, хозяинъ, смотри же, замѣчай, и чуть что неисправно, не давай потачки бабушкѣ. Вотъ садикъ-то, что у окошекът я, видишь, недавноразбила,—говорила она,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4