. __-.„. _■—Bi — 269 — проходн чрезъ цвѣтникъ и направляяеь къ двору: т— Вѣрочка съ Марѳенькой тутъ у меня все на глазахъ играютъ, роются въ .пескѣ. На няньку надѣяться нельзя: я и вижу изъ окошка, что онѣ дѣлаютъ. Вотъ подрастутъ, ' цвѣтовъ не надо покупать: свои есть. ; Они вошли на дворъ. ■— Кирюшка, Еремка, Матрешка! Куда это всѣ спрятались?—взывала бабушка, стоя носреди двора. —Жарко что ли? Выдьте сюда кто-нибудь! Вышла Матрешка и доложила, что Кирюшка и Бремка посланы въ село за мужиками. —- Вотъ Матрешка: помнишь ли ты ее?—говорила бабушка.—А ты, подойди, дура, что стоишь? Поцѣлуй ручку у барина: вѣдь: это^ внучекъ. :— Оробѣла, барыня, не смѣю!-—сказала Матрена, подходя къ барину. Онъ стыдливо обнядъ ее. — Это новый флигель, бабушка: его не было,-—сказалъ Борисъ. — Замѣтилъ! Да, да, помнишь старый? Весь сгнилъ, щели въ полу въ ладонь, чернота, копоть, а теперь вотъ посмотри! Они вошли въ новый флигель. Бабушка показала ему передѣлки въ конюшняхъ, показала и лошадей, и особое отдѣленіе для птицъ, и прачечную, даже — Отарой кухни тоже нѣтъ; вотъ новая, нарочно выстроила отдѣльно, чтобъ въ дому огня не: разводить, и чтобъ дюдямъ не тѣсно было. Теперь у всякаго и всякой свой уголъ есть, хоть маленькій, да особый. Вотъ здѣсь хлѣбъ, провизія; вотъ тутъ погребъ новый, подвалы тоже заново передѣланы. — Ты что тутъ Стоишь? —■ обратилась она къ Матренѣ: — поди скажи Егоркѣ, чтобъ онъ бѣжалъ въ село и сказалъ старостѣ, что мы сами идемъ туда. Въ саду Татьяна Марковна отрекомендовала еыу каждое дерево и кустъ, провела по аллеямъ, замянула съ нимъ въ ровду съ горы, и, наконецъ, они вышли въ Село. Было тепло, и озимая рожь плавно волновадась отъ. тихаго, полуденнаго вѣтерка. — Вотъ внукъ мой Борисъ Павлычъ!— сказала она старостѣ. —Что, убираютъ ли сѣно, пока горячо на дворѣ? Пожалуйт дожди послѣ жары пойдутъ. Вотъ баринъ, настоящій баринъ пріѣхалъ, внукъ мой!—говорила она мужикаыъ.—Ты видадъ ли его, Гараська? Смотри же, какой онъ! А это твой что ли теленокъво ржи, Илюшка?—снрашивала ири этомъ, потомъ мимоходомъ заглянула на прудъ. — Опять надерѳвья бѣдье вѣшаютъ!— гнѣвно замѣтила она, обратясь къ старостѣ. — Я велѣла веревку протянуть. Скажи слѣной Агашкѣ: это она все любитъ на иву рубашки вѣшать! сокровище! Обломаетъ вѣтки!.. — Веревкитакойдлиннойнѣтъ,—сонно отозвался староста:—ужо надо въ городѣ купить... —Что жъ не скажешь Василисѣ: она доложила бы мнѣ. Я всякую недѣлю ѣзжу: давно бы купила. — Я сказывалъ; да забываетъ или говоритъ, не стоитъ барыню тревожить. Бабушка завязала на платкѣ узелокъ. Она любила говорить, что безъ нея ничего не сдѣлаетея, хотя, напримѣръ, веревку могъ купить всякій. Но Боже сохрани, чтобъ она повѣрила кому-нибудь деньги. Хотя она была не скупа, но обращалась съ деньгами съ бережливостью; передъ издержкой задумывалась, былабезпокойна, даже сердита немного; но, выдавъ разъ деньги, тотчасъ же забывала о нихъ,. и даже не любила записывать; a если записывала, такъ только для того, по ея словамъ, чтобъ потомъ не забыть, куда деньги дѣла, и не испугаться. Пуще всего она не любила платить вдругъ много, большіе куши. Еромѣ крупныхъ распоряженій, у ней жизнь кишѣла маленькими заботами и дѣлами. To она заставитъдѣвокъ кроить, шить, то чинить что-нибудь, то варить, чистить. «Дѣлать все самой» она называда смотрѣть, чтобъ все при ней дѣлали. Она собственно не дотронется ни до чего, а старчески-граціозно подопретъ одной рукой бокъ, а пальцемъдругой повелитедьно указываетъ, что какъ сдѣлать, куда поставить, убрать. Звенѣвшіе ключи были отъ домашнихъ шкаповъ, сундуковъ, ларцовъ и шкату-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4